Ну и, куда же без этого, про самый грустный тоже расскажи. Дело номер жизнь

Лишь уже подходя к дому я убрал бутылку в портфель. Увидел на дне блокнот. Достал. Весь в крошках, помятый какой-то, неопрятный. Пролистал..  Достал ключи от подъезда и так и зашел в итоге к себе в квартиру – с расстегнутым портфелем в левой руке с торчащим из него горлышком, и с ключами в правой руке. Блокнот прижал локтем, и на пороге он упал в мокрые следы от моих ботинок.

Медленно положил портфель в сторону, спрятал ключи в куртку и повесил ее на крючок. Поднял блокнот. Красивый, с плотным переплетом, на котором сплетенные алая и белая роза. Всегда любил историю Войны Роз за ее трагичность и сложность. Вообще забавный факт – чем больше получается прожить, тем сложнее потом осуждать людей. Все больше находишь объяснений и возможных мотивов, которые позволяют понять даже самые подчас чудовищные поступки..

Но эгоизму понимание и оправдание тяжело найти. И, посмотрев на блокнот, подаренный мне Артемом, на Ирландский виски, который мне отдал Виталик и на свою куртку, купленную мне мамой, мне стало противно. Встав, я посмотрел в зеркало на единственного человека, которого я оправдать никак не мог. За его трусость, меланхоличность, озлобленность и эгоизм. Как-то так. Иногда смотреть на себя очень тяжело и противно. Но что делать? Это лицо ваше, ничем его не заменить. Все попытки биомодификаций, я хз, пирсинг, татуировки и т.д. – лишь попытки скрыть то, что вы в себе ненавидите, попытки увидеть однажды в зеркале кого-то другого. Но увы – меняя внешнее, внутреннее остается неизменным.

Потом я помыл руки, съел йогурт из холодильника и написал Виталику, чтобы отблагодарить. Я хотел на самом деле поговорить с ним, расспросить о чем-нибудь еще о работе, о каких-то забавных стори, но он просто скинул в ответ улыбающийся смайлик и “был в сети 15 минут назад”. Лучшим решением казалось тупо лечь спать, и посмотрев пару видео про какие-то игровые новинки, я лег спать под жужжание моего старого компьютера, играющего Мы – Остров.

За последний день уходящего года я успел посидеть в Spotify через впн, починить дверцу шкафа, пропылесосить ковры и прибить полку для папиных моделек. Мама купила папе очень сложную и классную модель парусника, прямо из дерева, с маленькими латунными детальками, и мне было приятно, прибивая полку, представлять, как красиво кораблик будет на ней смотреться. Тем более рядом несколько моделек поменьше – Линкор Тирпитц, Вильгельм Густлоф, варяжский Драккар и моя любимая трехпалубная Королева Виктория.

Чуть позже, когда уже начало темнеть за окном, я вышел на улицу и дошел до магазина. Там я купил себе пачку saint Georg – кажется даже продавщица смотрела на меня с жалостью и мятную жвачку.

Потом прогулялся вокруг нашего дома, наблюдая за тем, как на небе исчезают последние следы нежно-оранжевого зимнего заката. Новогодняя ночь обещала быть действительно холодной, и вскоре я, совсем отморозив уши, забежал в свой подъезд, поднялся на свой этаж и, сев на ступеньки, закурил. Какой-то внутренний мазохист посоветовал: давай здесь новый год и встретим, мм? Как новый год встретишь, так и проведешь! Потом заткнулся вроде, до поры до времени.

Скоро за окном стали слышаться первые праздничные крики и, посмотрев на экран телефона, я обнаружил, что до нового года осталось пять часов. Медленно встав, я зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Потом сел на пол, прислонившись спиной к двери. В квартире было темно, тихо играла музыка, и на этот раз внутри меня обнаружился чертов псих, который стал мне рассказывать всякие ебанутые страшилки и рисовать моему воображению каких-то ужасных зубастых мразей, которые сидят повсюду в этой (моей!) квартире, по всем темным углам и ждут только, чтобы я пошевелился. Я вспотел от страха и огромным усилием воли встал и включил везде свет. Страх отступил и со мной снова осталась только тоска.

В комнате на компьютере заиграл альбом Lil Peep а, часы отбивали минуты. Скоро я достал порезанный мамой салат и немного поел. Потом поковырял холодное филе из курицы в панировке. Праздник разгорался за окном, я услышал, как соседи, крича песню лепса, грузятся толпой в лифт и отправляются праздновать. Шума становилось все больше и больше. Фейерверки, тосты, поздравления. Неожиданно, просто посмотрев на часы я понял, что куранты в Москве пробьют через час двадцать минут. Наступит новый год. В который я пойду, не имея ни спокойствия в душе, ни просто человеческого достоинства, ни нормальной работы, ни хобби, ни личной жизни.

А ты думал, сколько лет люди убивают на поиск себя? А? Ты об этом не думал? Ты типо что, хочешь раз и вдруг стать хорошим человеком? Хер там, чел, не выйдет! Так не бывает! Жизнь – это тяжкий труд!

Мне так не хочется, ясно!? Мне сейчас двадцать с копейками, мне сейчас хочется дышать нормально, а не ходить бл*ть как морра! Какого черта, чего ради я должен мучаться сейчас!? Чего ради я вообще работаю, дышу, руками шевелю!!

В голове стало тихо, потому что ко мне, обхватившему голову руками и сидящему на диване в своей комнате, пришла темнота.

Чего тебе вообще хочется, слабак? А что если новый год не наступит? Зачем вообще тогда все это? Друг твой, которого ты любил, себе хотя бы врать не надо, уехал, потому что у него – своя жизнь. Ты в ней – страница. Ты один из жалких идиотов, которые потом в тридцать лет, когда у них лысинка появляется на башке, начинают по гей- парадам бегать. И не потому, что они геи, лол. А потому чтобы хоть ментам с резиновыми дубинками быть интересным. Ты выйдешь кричать за права на свою задницу? На деле ты выйдешь туда бороться за свою душу, из последних жалких сил. Чтобы хоть где-то себя проявить. Хоть в этом я буду не такой как все, да?

Пошел ты н**уй! Озабоченная мразь, мне не это было вовсе надо, плевать я хотел!

Я, я, я, я, я, смотрите! Ты же всем всегда старался казаться таким классным, таким хорошим, таким умным. Читал книги, и не потому, что тебе было интересно, а просто чтобы потом, разговаривая с другими, так, невзначай, вставить свой УМНЫЙ комментарий. В любом гопнике из подворотни меньше лжи чем в тебе!

Мне хочется понимания, только и всего. Понимания, поддержки, дружбы. Меня же ценил Артем. И папа с мамой меня любят!

Мама с папой? Они взрослые люди, им хорошо вместе, урод! Они долгий путь в отличие от тебя прошли, чтобы счастливыми быть! Ты, тварь, даже сил не приложил ни разу, чтобы просто их порадовать чем-то по-настоящему! Все, что ты делал – только для того, чтобы мамочка и папочка сказали: какой ты молодец! Ты, ты, ты! Это все, что тебе надо. Фальш, гордость, пустышка.

Я начал задыхаться. Наверное у меня была истерика, но я изо всех сил ударил рукой по полу. В последнее мгновение я смягчил удар, но кулак попал на какую-то крошечную детальку лего, давным-давно забытую на ковре. И стало очень больно..

Ты даже сейчас себя жалеешь, падаль! Новый год, все празднуют, только я один! Тебя друг звал! Но ты, гордая мразь, отказался, считая себя слишком несчастным. Жалкий слизняк! Ты сам понимаешь, тебе вообще ничего не остается больше, ничтожество! Ты пустое место!

Все это время в моей голове звучал ужасный голос, но я писал в своем блокноте. Я держал карандаш так крепко, что у меня побелели пальцы. Другая рука ужасно болела сбоку.. Я писал на клетчатых листочках, как за щепку держась за карандашик. Я писал и по щекам у меня стекали слезы. Голос в голове стал кричать, что это конец, что ты говно написал, но я стал читать.