Какие же грустные бывают электрички. Дело номер жизнь

“Не сказать, что я особенно слежу за погодой. Большую часть своего времени сейчас я провожу или на работе или дома. Вернее так – я иду на работу и трачу свое время там. Потом иду домой, и трачу время за компом, перелистывая без цели и смысла страницы. Иногда выхожу гулять на полчаса. Редко-редко я прошу у мамы машину и еду куда-нибудь, просто так, отвлечься. Еще реже я беру с собой в такие поездки блокнот и карандаш. Когда-то я писал небольшие рассказы, которые нравились тем, кому я решался их показать – маме, пап, друзьям.. Но в последнее время у меня получалось нацарапать лишь несколько унылых строк, в которых нет ни смысла, ни эмоций, ни жизни. В топку.” – это из моего планшета. Второе декабря, 15:21. Файл озаглавлен просто и со вкусом – “говно”.

Такие дела.

После института я, следуя постоянным советам от родственников и некоторых из знакомых, какое-то время пробовал устроится по специальности. Ну то есть в смысле пробовал – устроился даже..

Да, вначале всегда трудно, а ты как думал? Надо стаж копить, трудовую заполнять. Накопишь несколько лет опыта – в другую компанию перейдешь, получше. И должность повыше. Будешь и зарабатывать потом больше! Вон, как сосед наш снизу. Жена молодая, сам выглядит хорошо. И вот – недавно купил себе машину, иномарку. В иностранной компании работает, видно, что человек нормальный, солидный. Работать надо на будущее, на карьеру. А не жить одним днем, впустую. – так говорила мне мама вечером, когда я сидел перед компьютером, мрачно отправляя резюме на все подряд фабрики, заводы, фирмы и компании.

Официант, ага. Ты посуду то мыл хоть раз? И что, до сорока лет будешь официантом? Нормальную работу надо сразу искать. И пенсия потом будет хорошая, и сможешь жить по-человечески. – а примерно так она говорила в ответ на привлекающие меня подработки с свободным плюс – минус графиком и в молодежной среде.

Я действительно хотел пойти работать официантом, вместе с Виталиком. Он очень звал меня, и я соглашался. Но как-то в итоге уступил маме и кому-то еще внутри меня. Ведь звучит громко: Инженер – электротехник.

Два раза вместо меня на должности инженера на производственную линию взяли ребят из технических колледжей. Потом выбрали парня без высшего образования, но у которого папа уже давно на том заводе работал.

В итоге, помотавшись пару месяцев туда-сюда, я устроился в какое-то небольшое конструкторское бюро с зарплатой в 20 000 рублей. Инженер лаборатории по экспертизе, учету и обобщению информации по надежности изделий электронной компонентной базы. Звучит неплохо, да? Набрать опыта, научится чему-нибудь новому в своей сфере, получить новые полезные навыки и умения.

Первый день мне рассказывали про невероятную востребованность моей будущей работы. Потом еще два дня пугали, как все сложно, но “очень-очень интересно!”

Через три дня я сел на рабочее место. В местной мелкой типографии. No comments.

Снова два дня, но на этот раз я учился работать с ротационной печатной машиной. Потом с машиной для склейки и с другими инструментами печатного дела. Через неделю сделал первую партию каких-то брошюр. Через две недели я понял, что вся работа – это первые 2 часа, с 8:00 до 10:00. Потом я просто должен сидеть и смотреть в окно, ожидая гипотетически возможного заказа..

Жизнь пошла.

Интересно, о чем думают люди, привыкшие к такой жизни? Что им вообще нужно, что они хотят..? Такие вопросы звучали в моей голове, когда я сидел в стандартном офисном кресле с продавленной спинкой, залипал в планшет и считал минуты.

Пару раз начинал придумывать какие-то смешные истории, связанные с рабочими буднями. Но тут даже Джимми Карр бы не справился – сложно найти что-то смешное, когда вообще нихуя не происходит вокруг..

Вскоре я удалил Polaris office – прогу, где я когда-то писал рассказы, чтобы скачать новый сезон Angry birds. Памяти не хватало. Потом как-то вдруг обнаружил, что прошел ВСЕ существующие уровни на три звезды. Даже помню, как я отреагировал. Нарисовал большой член на бумажке и пустил ее под гидравлический нож для корректировки печатной продукции. Нож разрезал хуй пополам и обе половинки я выбросил в урну, полную другими бумажными обрезками.

Через какое-то время я вдруг понял, что за окном прошло лето и наступила осень.

Вспомнил Артема. Купил после работы бутылку вина и через пару глотков меня стошнило красной жижей. Чуть продышавшись, я стал насильно вливать себе в рот алкоголь, запрокидывая голову чтобы ничего не вылилось.

Сентябрьская ночь. Я иду, шатаюсь. Мысли похожи на пролетающие автомобили. Летят мимо сплошным потоком, ни одну не разглядеть толком. Так, очертания.

Все-таки на последнюю электричку я успел.

Хорошо жить в маленьком городе – недалеко идти до дома, где б ты ни жил.

Мама не спала, сидела на кухне, когда я постучал в дверь, прижавшись к стене. Она показалась мне очень родной и любимой в своей старой блузке и с книжечкой в руке.

Привет мам.

Сказав это, я потерял равновесие и упал бы, но она подхватила меня, кое-как отвела в гостиную и там отдала свое тупое дитя в объятия дивана из Ikea и стремных, красных и безумных снов.

Открыв глаза, я поднял голову и посмотрел вверх. Вроде я не сдох. Достал телефон и посмотрел, сколько времени. Оказалось, что уже почти 4 часа дня.

Держите в курсе. – пробормотал я вслух и попытался найти в себе силы встать. Их не было, но меня так затошнило, что я все-таки попытался добежать до туалета.

Хорошо, что на кухнях не стелют ковер, думал я позже, моя выложенный плиткой пол под My chemical romance – Helena.

Время летит незаметно, когда тебе хорошо. Время не двигается, когда плохо. Время просто исчезает, когда человеку – никак. Все лето, сентябрь, октябрь и ноябрь я помню как огромную смазанную полосу. Несколько раз я снова напивался, вроде последний раз меня даже не тошнило.

Мама, ты счастливая? – спросил я как-то у сонной мамы, которая грустно стаскивала с меня кеды.

Счастье для матери – видеть своего ребенка счастливым – сказала мама и ушла. А я остался лежать, ловить проклятые вертолеты пьяными руками и думать, какой же я все-таки бесполезный уебок.

В декабре я удалил все игры с планшета. Скачал текстовый редактор. Написал какую-то унылую дрянь, удалил. Написал еще больше унылой дряни. Это стало похоже на догонялку. Я пишу, ставлю последнюю точку и сразу же, не читая, удаляю все нахуй. И пишу заново.

В последний день ноября я сидел вконтакте. Зачем-то зашел на страницу Артема. Был в сети 10 апреля прошлого года. Потом открыл страницу Виталика. Пролистал последние записи и увидел стихотворение, написанное в мае. Последнее стихотворение, которое он выложил на стену.

Ну что, надо прочитать, да?

Одинокий майский вечер алкоголик... 
Кто-то ему звонил, потом звонки прекратились. 
Телефон выкинул в воду, тот экраном мигнул от боли. 
Он попробовал заплакать. Получилось. 

Спички усталые не хотели сигарету зажигать. 
И ветер вдруг что-то взбесился. 
Майский вечер лил слезы и матерился, 
Провожал горожан домой. Извинялся, что опять напился.. 
А мне некуда было идти. 
Я остался у берега Москвы - реки. 
Смотреть, как свой танец танцуют на волнах огни; 
Как поют по ночам корабли. 

Прошли две девушки. Подмигивали, представлялись.. 
Я решил, что они издеваются. 
В итоге оказался прав. Смотрел потом вслед им, 
Как они уходя в темноту целовались. 

А майский вечер долго не уходил. 
Все что-то под нос себе бормотал, вишнёвую сигарету просил.. 
"Извини, у меня закончились..." 
Потом он две у прохожего взял. Поделил. Закурил. 

Сидим, смотрим на отражения. 
Я спросил у него, какая погода завтра 
Он сказал, что уже уйдёт и умрёт. 
Потом опять заплакал.. 

Уже на рассвете он протрезвел, встал.. 
Глядел на Восток, что-то говорил про то, как устал. 
Потом на меня посмотрел. Улыбнулся, спросил: 

"Про что это стихотворение?" 
"Какое..?" 
"Ну, что ты только что дописал.." 
"Оно про тебя." 
"Спасибо. Прости, мне пора." 
Обернулся ещё раз: 
"Кстати, завтра не будет дождя.." 

Растаял. 
Начиналась заря. 
И я, в свою очередь, плакал..

И я, в свою очередь, плакал. Такие дела, бл*ть. Интересно, как он там, где он вообще?

Я чуть не схватил себя за горло от неожиданной тяжести, которую мне причинили воспоминания. Чуть не послал нахуй зашедшего вдруг с работой Алексея – какого-то там менеджера. Встал за печать, потом сшил очередной экземпляр фирменной макулатуры. Отнес. Вернулся, закрыл дверь и всласть поревел. Как было хорошо с ним. Простите, е**ный стыд все это – все вместе.

Была уверенность, что на новый год я буду работать. Но тридцатого числа Петр Васильевич, директор, вызвал меня, вручил зарплату, пожал руку и отпустил до восьмого января.

Мы же солидная фирма все-таки, Михаил, государственные праздники уважаем. У всех личная жизнь должна быть, правильно? Ха-ха. Ну иди давай, празднуй.

Пожалуй я не заслужил ничего хорошего – так я думал, съежившись в электричке и смотря в окно. Не сказать, чтобы на мне были какие-то жесткие особенные злые поступки.. Но я из тех людей, кто всегда винит себя для начала. Ну не знаю, это проще всего что-ли. С этой работой, потеряв общение с дорогими людьми, постоянный негатив от новостей, мыслей. Хз, как-то возникло ощущение, что все в моей жизни как-то не пошло. Ну а кого в такой ситуации еще винить кроме себя..?

Виталик очень помог мне. Это было больно – вот так его встретить, просто наткнувшись, не имея ни сил ни эмоций нормально обрадоваться старому и близкому другу.. Больно, но необходимо мне. Так или иначе, с этого вернулось все хорошее. С Виталика и Джеймсона.

Мы встретились с ним в электричке, тридцатого декабря, поздно вечером. Так вышло, что я просто забыл – просто поверьте – купить билет. Хотя всегда обычно покупаю. Но похоже в этот раз я достиг края безразличия. Идя от контролеров (не знаю даже, почему я стал от них уходить. Скорее всего за компанию с другими проходившими мимо), я сразу узнал его стриженный затылок и прижатые уши. Он покачивал головой в такт каким-то своим мыслям, когда я медленно подошел и сел напротив. Сначала он кинул на меня свой вечно отрешенный взгляд поэта, и отвернулся. Потом повернулся обратно и во весь рот улыбнулся.

Привет, Миша!) Сто лет не виделись! В скобочках год, но это не важно! Блин, какими судьбами?

Да я с работы еду. Вот, теперь неделя отдыха наконец. Ща, погоди секунду.. – я достал кошелек и заплатил подошедшим контролерам. Все равно.

Бегал что-ли? Сказал бы, я б с тобой прошелся.

Да забей, я не бегаю. Просто билет забыл купить. Ну а ты что тут делаешь? – я мотнул головой вокруг.

Я тоже с работы. Я видел, ты по специальности устроился, да?

Ну, можно так сказать, наверное.

Круто, что сказать. А что делаешь там? – мне очень захотелось сразу, громко, на весь вагон заорать: нихуя не делаю!.. Но я удержался.

Да вот, станки разные изучаем, учимся на них работать. – а еще сидим блять целыми днями в пыльной, душной и воняющей клеем типографии и думаем, как не выпилиться вечером в ванной. – А ты кем устроился?

Ну а я примерно как и планировал, официантом бегаю. Вернее, вот, был официантом до сегодняшнего дня. Теперь бармен. Мне нравилось официантом, но пока постою за стойкой). Наш Паша, менеджер, любит подгонять народ, то туда, то сюда ставит. И знаешь, это классно получается. Потому что платят везде примерно одинаково, но разнообразие настроение поднимает. Вот, зацени! – Виталик взял стоявший рядом с ним рюкзак, расстегнул и показал мне то, что было внутри: там рядышком стояли три литровых бутылки виски, три отличных товарища: Джек, Джим и Джеймсон.

Вау!) – я даже улыбнулся, глядя на отличную добычу – откуда тебе столько перепало?))

Да короче Паша вчера подходит ко мне и говорит: Виталий Цаль, вы хорошо работали. Прикинь, да? Лол)). Ну и вот, а дальше типо: бармен должен знать свое дело и свою продукцию. Держи, с наступающим! И дает мне пакет, а в нем вот – это. Он классный мужик, вот реально. Поти всегда молчит, но иногда зарофлит, мы все под столами)). И повара и официанты). Мне еще вчера короче – Виталик начал ржать, глядя на меня, а я сидел и, глупо улыбаясь, ждал его рассказа. – блин, прикинь да, до сих пор ору. Короче я заношу поднос на кухню, ставлю. А Пашок стоит сбоку и что-то там с плитой делает. Я чет начал втыкать на него, залип. Он поворачивается, смотрит на меня. Я думаю сейчас он меня шуганет чтоб я не чилил слишком, работы много, вечер, все дела. А он говорит: Виталий, покажите пожалуйста жепу! АААААА!!

Я начал смеяться вместе с Виталиком, вспомнив рофлы с Папичем, в которые нас посвящал один и тот же человек.

Так Артем рофлил, помнишь? – я случайно произнес это вслух и сразу пожалел. Виталик перестал смеяться, посмотрел на меня. Его улыбка из веселой превратилась в грустную, потом угасла.

Да, было дело – протянул он и повернулся к окну. Я сделал тоже и стал смотреть на пролетающие там деревья, поля и деревни, чувствуя, что собеседник украдкой меня рассматривает.

Миш, как у тебя дела? – неожиданно спросил мой друг, положив руку мне на локоть. Я повернулся и посмотрел на всегда доброе, честное и чуть простоватое лицо Виталика. Мне захотелось заплакать, и я сжал его руку, чтобы этого не случилось. У меня дрожжали губы.

Миш, ну ты чего. Расслабься, блин. Жизнь идет, ну лол, что толку тосковать по уже свершившемуся..

Я заглянул в глаза Виталику и увидел там слишком много тепла и сочувствия. Я держался, но слеза все-таки сбежала по щеке.

Вспоминать тяжело. На работе хз. Вообще иногда не понимаю, для чего дышу.

Миша, он попросил меня присматривать за тобой даже.. Чтобы ты..  Ну ты понимаешь. Ты всегда чересчур эмоциональный. Хватит, чертов истерик! – Я вспомнил, как Сеня на полном серьезе спросил у меня, встречаюсь ли я с Артемом, и нервно усмехнулся.

Да все нормально, знаешь. Просто.. Просто я по специальности работаю. – со злостью выпалил я и снова отвернувшись к окну, стал смотреть на свое отражение в темном мутном стекле. Виталик мягко похлопал меня по руке и вернулся к своей неизменной тетрадке.

Пишется? – спросил я через минут десять, видя что он даже не прикоснулся карандашом к бумаге. Виталик молча показал мне пустые страницы.

До нашей станции мы ехали молча. Я пытался бороться с тупым перечислением всего плохого в моей жизни и медленно, подробно прокручивал в уме список дел, которые папа с мамой просили меня сделать пока их не будет. Потом я стал думать, какой подарок им купить к их возвращению, на рождество, и остановил свой предварительный выбор на наборе тапочек – две пары мягких домашних тапок, одни с собачьей мордашкой, другие – с кошачьей. Вроде мило.

Поезд остановился. Я вздохнул, сказал вроде Виталику, а может и просто вслух: вот мы и дома – и побрел в толпе к выходу из вагона. Для нашего поезда это была конечная станция, поэтому выходили все и толпа двигалась медленно. Потом мы все еще прошли небольшую очередь на выходе через турникеты и только на лестнице, ведущей на переход с платформы в город, меня догнал друг.

Миша, погоди. Какие у тебя планы на новый год? – С родителями отпраздную – соврал я и спросил просто так: ну а ты что планируешь?

Да вот, я короче думал ребят собрать. Ну там, Сене написать, Наташе, Витьку. Погнали потом, погуляем вместе, мм?

А что, норм идея – без эмоционально сказал я, натянув улыбку. Виталик сразу почувствовал, что я не говорю искренне. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге закрыл его обратно, как рыба (оу, фиши фиши). Потом протянул руку, я потянулся пожать ее, но он вдруг что-то придумал, улыбнулся, снял рюкзак и достал оттуда бутылку Джеймсона.

Держи, вроде ты всегда именно Джеймсона больше всех уважал).

Да блин, Виталь, ну это тебе подарили все-таки и ты работал.. 

Держи быстро иначе на рельсы брошу! – я взял приятно тяжелую бутылку но даже не успел поблагодарить. Друг резко хлопнул меня по плечу, развернулся и быстрым шагом пошел прочь, не оборачиваясь..