Глава восьмая. «Веселый Мал» Миссия для чужемца

 

- Что значит, открылся? - спросил Лукус у Сашки, когда они миновали хитросплетение узких улочек центральной части Эйд-Мера и нашли в северных кварталах трактир с изображением толстого улыбающегося мала на вывеске.

Внутри оказалось неожиданно светло. Лучи Алателя проникали через высокие окна, застекленные неровными прозрачными пластинами. Башни Эйд-Мера казались через них кривыми и переливающимися.

- Хорошее стекло стоит больших денег, - пояснил Лукус, заметив взгляд Сашки, и повторил вопрос. - Что же ты сделал с псом?

Сашка оглянулся. Высокая деревянная стойка выдавалась вперед, вокруг нее расположились несколько элбанов, а внутри без спешки, но сноровисто распоряжался кухонной утварью высокий и полный человек, одетый в просторную желтоватую рубаху из грубой ткани с рукавами по локоть. Его повязанная платком голова словно парила над опущенными плечами едоков. Человек беспрерывно резал, наливал, накладывал и время от времени покрикивал в открытую за спиной дверь. Оттуда доносились запахи приготовляемой пищи, звон посуды и веселый женский голос. Спутники прошли в угол, где стоял деревянный стол с двумя скамьями.

- Я сам не все понимаю, - наконец сказал Сашка, потирая забинтованную ладонь. Помолчал и добавил: - Точнее, я не понимаю ничего. Все, что я могу, - это чувствовать. И, может быть, немного внушать. Поэтому попытался внушить псу, что я друг. Но это не простая собака.

- Я заметил, - усмехнулся Лукус.

- Я говорю не о размерах. - Сашка качнул головой, все еще словно приходя в себя. - Пес обладает силой. Он может чувствовать не только запахи. Что-то во мне вызвало его злобу.

- Может быть, он натаскан против колдунов? - вопросительно прищурился Лукус.

- Я не колдун и не воин, - Сашка выпрямился. - Боль владеет псом. Отчего-то я напомнил ему о ней.

- Открылся, внушил, боль... - задумался Лукус. - Я люблю ясность. Хотя готов согласиться насчет боли. Без нее тут не обошлось, если такой зверь на привязи!

- В этом животном нет ни капли рабской зависимости перед кем бы то ни было, - не согласился Сашка.

- Ты не знаешь, что такое нукуд, - произнес Лукус. - Опытный колдун может стянуть жизненную силу любого элбана или животного в узел и заключить в какой-нибудь предмет. Я видел гордых элбанов, которых колдовство превратило в рабов. И они не нуждались в цепях и ошейниках. Хотя я сомневаюсь, что у того верзилы есть разрешение на использование магических предметов в пределах города. В любом случае он уже наказан. Корчмарь не отстанет от него. Придется ему раскошелиться за разоренное заведение. Вот и еще один враг.

- Еще один? - не понял Сашка.

- Валгас, - объяснил Лукус. - Он желал нашей смерти.

- Он так смотрел на тебя, Лукус, - робко вмешался Дан, - словно хотел раздавить.

- Я тоже почувствовал, - сказал Сашка. - Но не думаю, что эта собака нападет когда-нибудь на нас впредь.

- Не хотел бы проверять, - ответил Лукус.

- Здравствуй, травник! - навис над столом добрый малый, выбравшийся из-за стойки. - Давненько тебя не видел! Надеюсь, ты принес то, что обещал?

- Конечно, Бал, - ответил Лукус, доставая из своего мешка аккуратный сверток. - Семена альбы.

- Отлично! - расплылся в широкой улыбке трактирщик. - Не знаю, где тебе удается отыскивать это растение? Ни один из торговцев уже с полдюжины лет не привозил мне ни чашки его семян. А о листьях и корнях я даже не спрашиваю! Благодаря тебе мой трактир остается по-прежнему единственным, где в блюдах чувствуется вкус альбы!

- Мое предложение остается в силе, Бал! - улыбнулся Лукус. - Я все еще могу научить тебя выращивать ее здесь!

- Я не крестьянин, Лукус! - рассмеялся трактирщик. - А выдать кому-то твои секреты значит рассказать их всем. С меня станется, пока ты приносишь семена сам. Этого хватит до осени, а перед холодами ты еще навестишь меня, не так ли?

- Надеюсь, - ответил Лукус. - Так же, как и на сытный обед.

- А ты думаешь, старый Бал подошел бы к тебе просто так? - усмехнулся трактирщик и обернулся в сторону кухни. - Велга! Ну-ка, жена, неси сюда угощение для травника и его друзей! Суп для белу! Орехи с соусом! Мелс! Пиво! Все, как любит уважаемый белу. Ну а уж для твоих спутников, не обессудь, я приготовил нечто посущественней. Надеюсь, что от копченых ребрышек дикой свиньи они не откажутся?

- Где ты берешь мясо? - поинтересовался Лукус. - Или проблемы, которые преследуют охотников и крестьян на равнине, тебя не касаются?

- Касаются, - погрустнел трактирщик. - Цены на продукты растут, но старый Бал знает свое дело, обо всем заботится заранее. Многие уже с месяц назад начали поговаривать о трудных временах. Как раз когда к нашему бургомистру прибыл индаинский князь. Он гостил здесь две недели. Уж не знаю, чего он хотел, но вряд ли получил то, на что рассчитывал. Я ходил смотреть, как его кортеж скатывается со стены. Лицо у него было довольно злым. Вот тогда я скупил всех диких свиней, что были на рынке. Они теперь похрюкивают у меня в сарайчике и ждут своей участи.

- Война? - спросил Лукус.

- В том-то и дело, что никакой войны вроде как и нет. - Бал растопырил пальцы. - Только дома крестьян горят, люди гибнут, и вот уже все окрестные жители съехались под защиту стен Эйд-Мера. Здесь, конечно, нас не достанут, но что будем делать, когда беженцы проедят свои запасы, даже и думать не хочется.

- Хозяин! - донеслось со стороны стойки.

- Иду! - бросил в ответ Бал и, обернувшись к столу, расплылся в улыбке. - Однако у нас крепкие стены, чего нам бояться? В башнях магистрата, говорят, Оган хранит запасы зерна, которых хватит на год беспрерывной осады! А вот и Велга!

 

Когда Дан есть уже больше не мог, даже вовсе развязав пояс, он откинулся на скамье, оперся о стену, завешенную затейливым ковром, и принялся разглядывать посетителей трактира. Желающих перекусить все прибывало; видимо, наступало обеденное время, и вокруг стойки жители Эйд-Мера стояли плотным строем. Трактирщик, совершая плавные неторопливые движения, успевал обслужить всех, кто хотел отведать местной стряпни.

- У него неплохо идут дела, - сказал Дан себе под нос.

Мальчишке нужно было чем-то занять себя, чтобы картина пылающего дома Трука, наполненного трупами, не вставала перед глазами. Заговорить с Сашем он не решался. Лукус же быстро поел и ушел к аптекарю, который якобы не любил, когда к нему являлись целой толпой, то есть более элбана за один раз.

- У Трука никогда не было столько едоков. Поэтому он еще и торговал, и скупал шкуры.

- Ты умеешь читать, Дан? - спросил Саш.

- Да.

- Тогда скажи, что написано на вывеске над трактиром?

- Там написано на языке ари «Веселый Мал», но руны «М» и «Б» очень похожи, так что можно прочитать и «Веселый Бал». - Дан улыбнулся.

- Но нарисован все-таки мал? - уточнил Саш.

- Да, - согласился Дан и тут же снова улыбнулся. - Но разве хозяин сам не похож на огромного мала?

- Пожалуй, - кивнул Саш. - Особенно если внезапно подпрыгнет до потолка и хрюкнет. Дан, расскажи мне о равнине Уйкеас. Что находится к югу от Эйд-Мера и что там к северу за горами?

Дан внимательно посмотрел на Саша. Мальчишка уже заметил, что Лукус учил Саша языку ари, но почти никогда не отвечал на вопросы. Дан не знал, можно ли говорить с Сашем о чем-либо, но все, что он мог рассказать, было известно любому жителю города и любому крестьянину на равнине.

- К югу от Эйд-Мера лежат свободные земли, это и есть равнина Уйкеас, - начал рассказывать Дан. - Между горами, морем, топью и рекой Индасом. А что за горами, я не знаю. Точнее, я знаю то же, что и все. Там Мертвые Земли. «Дара» - называли когда-то ари эту страну. Еще дальше - холодная степь и северные леса. Там, в Плежских горах, - родина моего народа и большинства жителей Эйд-Мера, земля Плеже. Но еще севернее, там, где в глухих чащах лежат развалины проклятого города Слиммита, живут архи и прочие чудовища. И племена раддов, которые вытеснили наш народ из родных мест и разметали по всему Эл-Айрану. Та земля называется Аддрадд. Дед моего отца привел свою семью и семьи соплеменников в свободные земли и основал около семидесяти лет назад город Лингер. Которого уже нет...

- Что значит «свободные земли»? - спросил Саш.

- Именно это и значит - свободные, - ответил Дан. - Над людьми, которые живут на равнине Уйкеас, нет никакого короля или бургомистра. Это свободные охотники и крестьяне. Но их мало. Отец говорил, что когда в Дару пришла Черная Смерть, горы остановили ее. Остановили для земли, для деревьев, для травы. Но не для элбанов. Элбаны умирали и по эту сторону гор. И потом почти никого не осталось. Или не осталось совсем. Когда плежцы пришли в эти земли, они не нашли ни живых, ни мертвых. Только Вечный Лес стоял, как ни в чем не бывало. Трук сказал, что над ним оказалась не властна даже Большая Зима.

- А кто такой индаинский князь? - вновь спросил Саш. - Ты слышал, что Милх говорил о визите князя?

- Четыре сотни ли на юг, - наморщив лоб, ответил Дан. - Или больше. Две сотни по дороге до моего города, а потом еще столько же. Там стоит крепость Индаин. В устье реки Индас. В этой крепости правит индаинский князь. Я не знаю его имени.

- Значит, земли не такие уж свободные? - задумался Саш.

- В Индаине живут анги. Это морской народ. Их родина где-то далеко. Они селятся только по берегам моря. От Кадиша до Индаина много их поселков. Отец немало выковал ножей и крючьев для моряков. Но индаинская крепость выстроена не ангами. Старик, который приходил к Труку вместе с Лукусом, говорил, что это крепость-порт древних ари, которые когда-то жили в Мертвых Землях и построили Эйд-Мер. Отец не любил ангов. Он говорил, что индаинцы хорошо собирают пошлину и плату за безопасность, но безопасности не обеспечивают.

Дан замолчал на мгновение, затем продолжил, нахмурившись:

- Когда на равнину хлынули васты, индаинцы заперлись в своей крепости и ждали их ухода. Васты дошли до Кадиша и были разбиты королем сваров. Но мой дом уже был сожжен, а родные убиты.

- Кто был твой отец?

- Моего отца звали Микофан, - гордо ответил Дан. - Он был кузнецом. Половина нашего городка занималась выделкой кож. Кто-то охотился. Некоторые разводили скот. Но ремесленников и кузнецов было больше всего. Мой отец считался лучшим кузнецом. Он умел делать все. Ни один охотник не пришел и не сказал, что нож, выкованный отцом, сломался. Отец умел делать даже металлические луки!

- Извини, Дан, - вздохнул Саш. - Мне трудно по достоинству оценить мастерство твоего отца. Я ничего не понимаю ни в кузнечном деле, ни в оружии. Ты рассказал мне о раддах, о вастах, о сварах, об Индаине, но все эти слова для меня пустой звук. Я оттуда, где ничего не знают о равнине Уйкеас.

- Я тоскую по своему городу, - медленно проговорил Дан. - Он был маленьким, но шумным и гостеприимным. Две дороги перекрещивались на его центральной площади. Одна шла от Эйд-Мера к Индаину. Другая от Кадиша к Азре. У нас не было ни крепостных стен, ни князя. Только маленькая дружина под предводительством старшины, которого избирали раз в год на празднике весеннего равноденствия. И мой отец был самым сильным в этой дружине. Но вастов оказалось слишком много. Они прошли через наш город, как лавина скатывается с горы. Перебили воинов, женщин, детей. Сожгли все. Васт ударил меня по голове мечом. Плашмя. Не думаю, что пожалел. Спешил. Наверное, пытался убивать по два плежца каждым ударом. Когда я пришел в себя, все было кончено. Я ходил среди обгорелых трупов, искал тела отца и матери. И нашел.

Дан замолчал. Он постарался опять затянуть пояс и стал смотреть в окно.

- Дан. - Саш оперся на локти, потер ладонями виски. - Я хочу, чтобы ты знал. Примерно три недели назад была убита моя мать. Потом тетка. Шесть лет назад убит отец. Еще раньше дед. Дом моего деда сожжен. Я каким-то чудом остался жив. И вот я здесь, в чужой для меня стороне. Не знаю, куда я иду и зачем.

- Саш, ты знаешь имя того, кто убил твоих родных? - спросил Дан.

- Да, - кивнул Саш.

- Повезло, - вздохнул Дан. - Тебе есть, зачем жить.

 

День начинал клониться к вечеру. Народ из трактира схлынул. Бал принес две больших чашки, наполненные коричневым напитком, и маленькие округлые хлебцы, посыпанные желтоватым порошком. Дан довольно улыбнулся и тут же отправил один из них в рот.

- Это ланцы, - пробубнил он. - Булочки с сушеным медом. Конечно, не такие, как пекла моя мама, но тоже вкусные. А это ореховый отвар. Здесь его называют «ктар». Он не сладкий, но после еды его на равнине пьют везде. Он согревает. Я люблю ктар больше, чем пиво.

Сашка усмехнулся. То, что в Эйд-Мере называли пивом, более всего напоминало слабое игристое вино. Оно прекрасно охлаждало и утоляло жажду, хотя, скорее всего, не прибавляло прыткости. А этот напиток... Сашка сделал несколько глотков. Зажмурился, пытаясь лучше прочувствовать вкус. Ктар показался ему чем-то средним между кофе и какао. Словно в хорошо сваренном кофе были растворены несколько плиток шоколада. Горчинка мягким бархатом ложилась на самый корень языка, и ее хотелось пробовать еще и еще. Стелющийся запах жареного миндаля. Даже нежнее.

- Ну? - Дан с набитым ртом ожидал, какое впечатление произведет ктар.

- Хотел бы я знать, как приготавливается это чудо! - удивленно проговорил Сашка, рассматривая опустевшую чашку.

- Я покажу, - улыбнулся Дан. - Тетушка Анда доверяла мне это. Вот только...

Мальчишка вновь погрустнел.

- Как вы определяете время? - спросил Сашка, чтобы отвлечь его.

- Зачем его определять? - не понял Дан.

- Смотри, - показал Сашка, - народ разошелся. А совсем недавно здесь было полно ремесленников, подмастерьев и торговцев. Как они определяют, когда начинать работу, когда заканчивать, когда приходит время еды?

- Просто. - Дан щелкнул пальцами. - Работа начинается с утра и заканчивается, когда она выполнена. А если Алатель стоит точно на юге, значит пришло время обеда.

- А если пасмурный день и небо закрыто тучами? - прищурился Сашка.

- Элбан всегда знает, где Алатель, даже если его не видно, - недоуменно нахмурился мальчишка. - Скоро будет день весеннего равноденствия, тогда Алатель поднимется в мгновение весеннего утра, которое называется криком птицы. Степные фазаны поют именно в это время. Через три доли дня наступает полдень, еще через три доли - Алатель прячется за край Эл-Айрана. Говорят, что на площади перед городским магистратом в мостовой заложены цветные камни. И в каждую долю времени тень от верхушки ратуши указывает на определенный камень.

- А почему здесь такие странные тарелки? - показал Сашка на блюда. - Такое впечатление, что их специально смяли с одного края.

- Их делают на гончарном круге, как и всю посуду, - оживился Дан. - Я часто ходил к нашему гончару и тоже спрашивал его, зачем он сминает край тарелки, после того как срезает струной ее с круга. Гончар сказал, что очень давно, когда Большая Зима на долгие годы сковала Эл-Лиа, элбаны откочевали на юг. Они пришли к морю и поселились среди камней и песка. Им приходилось добывать рыбу и раковины. Элбаны даже ели из раковин. Как раз такой формы. Поэтому, вернувшись в свои земли, многие народы продолжали делать из глины тарелки, похожие на раковины. Но ведь так удобнее? - Дан вопросительно посмотрел на Сашку. - Через смятый край очень приятно выпить соус, когда блюдо уже съедено!

- Трапеза продолжается? - спросил, заходя в опустевший трактир, Лукус.

- Что новенького?! - довольно закричал Бал. - Старый Кэнсон опять полдня жаловался на трудные времена, а потом постарался заплатить половину от того, на что договаривались?

- Все торговцы одинаковы, - обернулся к трактирщику Лукус, - но травников мало. Особенно в такое время. Не скоро Кэнсон дождется следующих поставок. Так что в итоге он рассчитался полностью.

- Другой бы на твоем месте еще и вкрутил дополнительную цену! - заметил Бал.

- Наверное, Кэнсон подумал так же, поэтому не слишком упорствовал, - ответил Лукус и взглянул на спутников. - Пойдемте. Хейграст ждет нас. Дан, возьми с собой ланцы, у Хейграста ктар не хуже.

- Но и не лучше! - ревностно вставил Бал.

- Спасибо тебе, друг, - повернулся к нему Лукус. - Мы не ели хорошей пищи несколько дней. Но сейчас мне не до вкуса стряпни. Тебе ничего не показалось подозрительным? В городе стало слишком много чужих. Не все они похожи на крестьян и охотников с равнины.

- Ты прав, белу, - согласился трактирщик. - И заказывают чужаки все больше печеное мясо. На севере так любят. Я-то уж точно знаю. Ходят слухи, что и в землях вастов неспокойно. Не знаю, откуда теперь придет беда, но что-то и за западными горами неладно. Да и кьерды расшалились. Говорят, они стали пробираться на равнину и воровать людей. Не только в деревнях, но и в поселках ангов по побережью. И в отличие от прошлых времен, не требуют выкупа. Ходят слухи, что кьерды не брезгуют человечиной!

- Ну, это-то вряд ли, - нахмурился Лукус, - но времена наступают тяжелые. Как там наши расчеты?

- По нашим расчетам, я мог бы кормить тебя с твоими друзьями еще не один месяц!

- Ну, это-то тебе точно не грозит, - вздохнул Лукус. - Завтра мы уходим. Я попрошу тебя приготовить пищу в долгую дорогу для четырех-пяти элбанов недели на три, три с половиной. Как обычно. Добавь к поклаже десяток мешков метелок хоностна и воды. Много воды. Есть надежда, что мы сможем заполучить лошадей.

- Зачем вам метелки весной? - удивился Бал. - И откуда вы возьмете лошадей?

- Лошадей нам должен Вик Скиндл, - сказал Лукус. - А что касается метелок... - Он внимательно посмотрел на Бала. - Подумай сам, где бы мне пришлось кормить лошадей метелками в разгар весны? А если додумаешься, никому не говори об этом.

 

- Я заглянул к Хейграсту, затем к Вику Скиндлу, - объяснил свой поздний приход Лукус, когда спутники вышли на улицу и стали подниматься по узкой улочке, петляющей между башнями, похожими на каменные грибы. - Нари рад нашему приходу и ждет нас, а Вик не слишком. Но он выполнит свои обязательства. Лошади и проводник будут. Завтра мы сходим к колдуну Скиндлу. Я специально сделал все один, чтобы провести вас к Хейграсту ближе к вечеру. Но теперь думаю, что в трактире вас видело не меньше народу, чем могло встретить на улицах. Саш, ты что? Никогда не был в городе?

Сашка шагал по каменной мостовой и восхищенно рассматривал здания. Ни одна башня не копировала другую. Древние строения ари, выделяющиеся филигранной кладкой, стройностью и высотой, перемежались башнями более поздних времен. Но каждая из них, будь в ней хоть пара десятков локтей высоты, старательно тянулась к небу, напрягая затейливую кровлю, каменные пилястры и полуколонны, стрельчатые и округлые окна. Эйд-Мер, зажатый неприступными скалами в узкой долине, стремился к лучам Алателя.

Улочка завивалась в сторону западного склона, то распадаясь на две или три, то принимая в себя узкие кружевные переулки, то выбегая на уютные площади, расходящиеся извилистыми лучами проходных дворов. Внезапно она украшала себя дверями, навесами и крылечками, выкрашенными в яркие тона, натягивала над вторыми этажами башен веревки с разноцветными полотнищами, и становилось ясно - спутники проходят через квартал текстильщиков и ткачей. Затем в ноздри ударял запах кожи, и улочка преображалась. Теперь она поражала обувью, кожаной одеждой и упряжью, вывешенными наружу для привлечения покупателей. Возле потемневших от времени дверей, над которыми покачивался особо изящный сапожок, белу остановился.

- Лавка Негоса. Он шил для Хейграста обувь, в которую ты обут. После долгого пути можно зайти и поблагодарить сапожника за хорошую работу.

Сашка кивнул, вошел внутрь и огляделся. Тесное помещение пересекал длинный стол. Удушливо пахло смолой. На столе лежали кипы раскроенных кож, на стенах висела готовая обувь, что-то кипело и исходило паром в чане над огнем.

- Тепла в этом доме, здоровья его хозяевам, - сказал Сашка на ари, сделав два шага к центру комнаты, как учил его Лукус, склонив голову и ударив тыльными сторонами ладоней одна о другую. В помещении никого не было. Точнее, так показалось на первый взгляд. Потому что уже в следующую секунду какая-то груда, сваленная в углу, зашевелилась. Сначала Сашка подумал, что это большая обезьяна, одетая в черную рубаху и холстяной фартук, но тут же понял свою ошибку. Огромные глаза смотрели на него. В два раза больше человеческих, они буквально светились под крутыми надбровными дугами. Глаза проникали внутрь. Существо моргнуло, и только тогда Сашка преодолел оцепенение и смог разглядеть его целиком. Но все остальные черты - и высокий лоб, и чуть вогнутая линия небольшого носа, и массивный округлый подбородок, и короткие жесткие рыжеватые волосы - не шли ни в какое сравнение с глазами. Они вновь и вновь притягивали к себе.

Сапожник подошел к гостю на коротких, но твердых и стройных ногах, на ходу повторил с кивком благодарности приветственный жест, наклонился, оглядел обувь, а потом, схватив огромной рукой с противоположного конца комнаты табурет, почти насильно посадил Сашку, стягивая с ног сапоги.

- Гигантский лемур! - восхищенно пробормотал Сашка.

- Здравствуй, Негос, - сказал, заходя в мастерскую, Лукус. - Пусть никогда не иссякнет огонь в твоем очаге. Мы пришли поблагодарить тебя за эти сапоги. Ты сработал их для Хейграста, но, как видишь, они сгодились и человеку.

- Человеку? - недоверчиво переспросил низким голосом Негос, поднимая глаза на Сашку. - Расскажи это кому-нибудь другому. Весь город только и говорит о дневном происшествии у шатров, когда чудовищный пес сдернул с каменного основания корчму пройдохи Микса. Вы неплохо выпутались из ситуации, но вам просто повезло. Тот охотник за демонами - такой же охотник, как и я. Иначе он знал бы, что в нашем мире у демонов кровь красная, как и у простого элбана.

- Крестьяне, к счастью, этого не знали, тем более что и я не знаю ни одного охотника, у которого над очагом висела бы голова демона или хотя бы его хвост, - улыбнулся Лукус. - И все-таки, чем тебе не нравится мой спутник?

- Не нравится? - удивился Негос, рассматривая снятые сапоги. - Я думаю, что он не совсем человек. Золотнянкой набивали на ночь?

- Да, - нахмурился Лукус. - Что-то не так?

- Так-то так, - пробурчал Негос. - Только где мои охранительные шнурки? Что это за самодельные полоски кожи?

- Там, где мы ходим, магия может привлечь к себе внимание,- ответил Лукус.

- Если бы вы оставили мои шнурки, вот этих бы повреждений не было, - показал Негос. - Что касается магии, она исполнена аккуратно и в соответствии с разрешением. Шнурки не светятся. Для того чтобы почувствовать колдовство, нужно засунуть ногу в голенище.

- Вик делает для тебя шнурки? - спросил Лукус.

- Да, - ответил Негос. - Ярлык на магию есть еще у пяти элбанов, но Вик лучший. Дорого дерет, да и характер у него не сахар, но он мастер своего дела. Я знаю, что ты его не любишь, но поверь мне, он честный человек. Хотя, вполне возможно, в некоторых вопросах порядочное дерьмо. Но не в делах профессии. Или ты думаешь, что Леганд стал бы приносить ему камни для порошков, если бы Вик не заслуживал доверия? Не забывай, что у колдуна пятеро детей, их надо кормить. А что там за паренек стоит на улице? Как тебя зовут?

- Дан, - сказал, заходя в мастерскую, мальчишка.

- Ты что, тоже, как этот маленький демон, первый раз видишь живого шаи, да еще в фартуке? - поинтересовался Негос.

- Нет, - ответил Дан. - Я видел и шаи, и нари, и банги. Я жил у дяди Трука. У нас было много постояльцев.

- Иди сюда. Я все знаю про Трука. Снимай-ка безобразие, которое калечит твои ноги.

Дан стянул ботинки. Негос бросил взгляд на сбитые ступни и снял с полки пару коричневых мягких сапог.

- Вот, возьми, парень. Твой дядя поставлял мне кожу, я остался ему должен. Этого моего долга на две пары обуви хватит. Износишь эту, придешь еще. Но имей в виду, что моя обувь служит долго. Ты тоже об этом не забывай. - Шаи отдал сапоги Сашке. - Носи, не спотыкайся. Вот в этом мешочке масло для кожи. Оно будет полезнее, чем золотнянка. А вот шнурки. Вставь, не слушай этого упрямого белу, и твои сапоги прослужат тебе еще года два.

- Почему ты говоришь, что я не человек? - спросил Сашка.

Негос прищурился, затем ткнул себе пальцем в нижнее веко.

- Заметил, какие большие глаза? Я все вижу. Больше, чем белу. И чем этот паренек. Правда, не больше, чем ты. Но пусть белу не волнуется, у тебя нет черноты внутри. И по крайней мере снаружи ты очень похож на человека.

- Кто же я, по-твоему? - растерялся Сашка. - Всю жизнь я был человеком.

- Что твоя жизнь? - вздохнул сапожник. - Она только начинается.

- Что еще говорят в городе, мастер? - спросил Лукус. - И за кем же охотится тот собаковод, если в демонах он не разбирается?

- Он разбирается в том, кому служить. А служит он храму, точнее его настоятелю. Погонщика зовут Бланг, и он всегда был порядочной скотиной. Когда почти четыре года назад Валгас пришел в город, он набирал себе работников среди не самых лучших жителей. И этого Бланга приставили к псу только из-за силы, хотя, думаю, что если пес захочет, погонщик потащится за ним как продолжение хвоста. Латс, помощник Валгаса, привез пса год назад сюда еще щенком. Но уже тогда он был размером с лайна. Я не знаю, где разводят таких собак, но от ворья наше местное святилище застраховано надежно. Что касается города... Посиди в любом трактире, особенно поближе к южным воротам, и ты будешь знать все. В городе неспокойно. Много чужих лиц, чужих слов. Если ярмарки не будет еще недели три, торговцам и ремесленникам придется туго. За исключением настоящих мастеров.

- Ты с неодобрением говоришь о Валгасе, - заметил Сашка.

- Я слишком хорошо вижу, - усмехнулся Негос.

- Спасибо тебе, Негос, за хорошую работу, - сказал Лукус, кланяясь и направляясь к выходу.

- Ожидание завершилось? - почему-то с грустью спросил Негос в спину белу.

Тот задержался на мгновение.

- Я очень надеюсь на это, Негос.

- Удачи вам, друзья, - пожелал мастер.

Лукус кивнул и вышел. Сашка поднялся с табурета, тоже поклонился мастеру, но обернулся в дверях.

- Почему за исключением настоящих мастеров?

Негос улыбнулся, ухватил со стены пару только что пошитой обуви и гордо потряс ею в воздухе.

- Элбан, который единожды надел обувь Негоса, - мой клиент навсегда. И если Эйд-Мер будет осажден вражеской армией, он преодолеет любую осаду, чтобы достать себе новую пару!

Лукус дождался Сашку и Дана на улице и кивнул в сторону двери.

- Заал, которого убил демон на старой дороге, был шаи. Негос его родной брат.

 

Путь к дому Хейграста оказался неблизким. Сашка и Дан крутили головами, а Лукус легко разбирался в хитросплетениях улиц, не упуская случая обратить внимание спутников на отдельные здания и целые кварталы. Они успели разглядеть высокую, хоть и незатейливую башню Бродуса. Приземистую, выкрашенную в зеленый цвет башню аптекаря Кэнсона, над воротами которой висел череп какого-то животного. Наполненные гомоном и суетой несколько пузатых гостиничных башен. Затем вновь пошли кварталы ремесленников. Башни плотников и столяров при малейшем дуновении ветерка исторгали опилки и тягучие запахи лаков. А квартал хлебопеков пропитался ароматом сдобы.

- Представляю, что здесь творится с утра, - вздохнул Дан. - Когда мама пекла по утрам лепешки из ореховой муки, люди останавливались возле нашего дома.

Сказав это, мальчишка затих. Однако молчание продолжалось недолго. Улица стала шире, и привычные башни сменились угловатыми строениями. Из дворов доносились удары молотов, над некоторыми зданиями поднимался дым. За домами отвесной стеной стояли горы, окружающие долину. Дан оживился и, спотыкаясь о камни, стал рассматривать вывешенные на воротах изделия.

- Основную славу Эйд-Мера создали кузнецы, - заметил Лукус. - Немногие мастера Эл-Айрана сравнятся с ними, а тех, кто способен превзойти местных ремесленников, знают наперечет. Правда, есть еще банги, но они живут обособленно и неохотно открывают свои секреты.

- Хейграст кузнец? - спросил Сашка.

- Да, - улыбнулся Лукус. - И очень хороший. Но не только. Он неплохо управляется с мечом и топором. К тому же продает не только то, что делает сам. Он еще и покупает оружие у купцов. У него лучшая оружейная лавка в городе.

- А почему здесь дома не теснятся, как на других улицах? - удивился Сашка.

- Горны! - объяснил Лукус. - Кузнецы дружат с огнем, поэтому магистрат расположил их слободу на окраине и выделил им больше земли. Это давняя история. Именно тогда кузнецы отвоевали себе право строить обычные дома, а не башни. Недаром в Эйд-Мере говорят, что кузнецом может стать только очень упрямый элбан.

- Кузнец должен переупрямить железо, а это непросто, - вмешался Дан и добавил: - Вот дом Хейграста!

На повороте улицы, где к мостовой особенно близко подходили скалы, за забором возвышался двухэтажный дом, почти вплотную прилепившийся к обрыву. Причем каменистый склон тоже оказался обжит. В горной породе над крышей виднелись аккуратно переплетенные окна и глиняная труба.

- Как ты определил? - удивился Лукус.

- Очень просто, - улыбнулся Дан. - Раз в месяц Хейграст появлялся у дядюшки Трука. Дядя сказал, что это лучший кузнец в городе и что он живет в пещере.

- Жил когда-то, - заметил Лукус. - Теперь же у нари прекрасный дом!

- А вот и доказательство, что кузнец лучший, - показал Дан.

На воротах грозно отсвечивали мечи. Тот, что поблескивал слева, обвивала собранная из чешуек серебристого цвета змея. Правый клинок был обхвачен стеблем затейливого цветка.

- Отличная работа, - согласился белу.

- Мой отец был хорошим кузнецом, но он не делал таких вещей, - вздохнул мальчишка.

- Это для покупателей, которые любят блеск и яркость, - объяснил Лукус. - Настоящее умение не в этом. Но Хейграст владеет и им.

- «Помни. Истина не в клинке, а в руке, которая его держит», - прочитал Сашка выбитую на дверях надпись на валли.

- Теперь бы я написал иначе! - раздался за воротами веселый и громкий голос. - Истина не в клинке, а в голове и в сердце. Но времени нет, да и с валли я не очень-то дружен.

Ворота распахнулись, и на улицу вышел Хейграст.

- При вас ругаться не буду, потому что все, что должен был сказать этому вредоносному белу, я уже высказал. Вместо того чтобы привести уважаемых элбанов туда, где их накормят, дадут теплой воды, наконец просто позволят отдохнуть, травник оставляет их у Бала и сам улаживает дела в городе. Или это единственный способ получить со старого и толстого мала расчет за пряности? Хорошо еще предупредил, что он не один! Заходите, заходите. Знакомиться в доме будем, а не на улице.

В воротах стоял зеленокожий гигант. Едва ли Хейграст возвышался над Сашкой даже на полголовы, но широкие плечи и крепкие руки словно прибавляли ему роста. Вероятно, именно так выглядел бы какой-нибудь древний ящер, если бы всемогущему магу вздумалось превратить его в человека. Нечто дикое и необузданное сквозило в каждом движении нари, одновременно притягивая к нему и отталкивая от него. Внимательный добрый взгляд дополнялся красными зловещими прожилками на белках. Мягкая улыбка - ощутимо выраженными клыками. Плавный овал лица - заостренностью подбородка, носа, ушей и жесткой щетиной на затылке.

- Демон! - с трудом выдавил из себя Сашка то ли местное ругательство, то ли собственное впечатление.

- Не обращай внимания, Хейграст, - усмехнулся Лукус, подталкивая Сашку в спину. - Именно способность нашего гостя удивляться забавляет меня больше всего. Там, откуда он прибыл, из элбанов обитают только люди. Ко мне он уже привык, но, когда мы зашли к Негосу, я думал, что у Саша выкатятся глаза из орбит. Так что столбняк при виде нари вполне объясним. Хотя, когда он увидел арха в боевом облачении, удивления я не заметил.

- Я просто был перепуган до смерти, - признался Сашка.

- Испуг и трусость не одно и то же, - заметил Хейграст, касаясь плеча Сашки. - Хейграст, кузнец и сын кузнеца. И оружейник к тому же.

- Саш. Арбан Саш, - неожиданно для самого себя сказал Сашка. - Сын собственного отца.

- Кто был твой отец? - спросил Хейграст.

- Он работал... - запнулся Сашка, подбирая слово. - Строил мосты и дороги.

- Все верно, - улыбнулся Хейграст. - Саш Арбан, сын строителя. Проходите в дом. И ты, Дан, тоже. Я сочувствую твоему горю. - Нари стал серьезен. - Но что-то говорит мне, что оно будет далеко не последним на равнине Уйкеас.

Дан опустил голову.

- Хотел бы я увидеть твое лицо, Саш, - неожиданно сказал Хейграст, - когда ты в первый раз встретишь банги.

Спутники, включая и Дана, рассмеялись.