Им пришлось нанять проводника, который взялся провести их на побережье кратчайшим путём, но при этом взял деньги вперёд, чем вызвал у Райнера поток возмущения и некоторое уважение. Гертеванские горы не поражали, хотя и здесь можно было легко сломать шею, если не быть внимательнее. Но проводник выбирал на удивление лёгкие тропы, даже кони ни разу не заартачились, и Райнер в конце концов признал, что услуги парня стоили затраченных денег.
На берегу их встретило множество крохотных рыбачьих деревенек, где пахло рыбой и водорослями, и в лабиринте сушащихся сетей можно было заблудиться. Местным мальчишкам доставляло удовольствие провожать гостей сквозь эту преграду, и пользоваться их услугами пришлось много раз, потому что рыбаки охотнее предлагали рыбу на продажу, чем свои суда внаём. Стоило завести разговор о том, что нужно бы добраться до города, как они скучнели и сомневались. А потом заламывали цену.
Зато воинам удалось до отвала наесться супом из крабов, в котором не хватало только яиц, потому что хозяин дома, предложивший угощение, не держал кур. Однако всё остальное было просто идеально: копчёная рыба и «трёхэтажная» уха с гренками перед отплытием показались гостям просто великолепными. Судёнышко, на котором они остановили выбор, потому что цена оказалась пониже, было крохотным и выглядело таким ветхим, что даже обычная зыбь заставляла беспокоиться.
Но в конечном итоге до городского порта они добрались благополучно и там отыскали крупный торговый корабль, который шёл к столице. Их приняли на борт бесплатно, но с условием, что в случае сражения воины постараются изо всех сил. Это и так было бы неизбежно – не воинам стоять в стороне во время нападения. Им пришлось устроиться в общем кубрике и есть за общим столом, но, по большому счёту, это не было проблемой. Конечно, еда оказалась отвратительной, а спать в гамаках, кое-как приспособленных из плащей и остатков парусины, с непривычки не получалось вообще, зато столицу троица увидела на горизонте уже через четыре дня.
В порту их ждал целый ворох новостей. Например, то, что господина Монфреда в столице нет. Где он? Разумеется, мальчишка, которого Одон поймал прямо на пристани, не мог достоверно знать, куда делся глава гвардии…
– Бывший глава гвардии! – поправил пацан с таким самодовольным видом, что Райнер чуть его не придушил на месте. Уже собрался для начала нависнуть над малолетним нахалом, но Этгар оттёр его плечом в сторонку. – Сбежал, наверное, в свои владения.
– Так-так… – Одон в свою очередь отмахнулся от Этгара, который плюнул на осторожность и собрался кулаками объяснять мальчишке, как следует рассуждать о воинах, причём желал быть в этом благородном деле первым. – А что же с гвардией? Кто её сейчас возглавляет?
– А её просто нет! Ну и ладно. Зато не будут собирать дополнительный налог на гвардейцев! – Парнишка опасливо покосился на Этгара и Райнера и предпочёл унести от них ноги.
– Гадёныш, – пробормотал Райнер. – Но он врёт.
– В чём именно? – спросил Одон.
– Ну что тут непонятного! Гвардию нельзя распустить! Даже в попытку передать её под командование коннетабля и то проще поверить!
– Совет мог попытаться сделать всё сразу, – возразил Этгар. – Только это глупая попытка, такая же глупая, как и снимать с должности господина Монфреда, не имея на то реальной возможности. Допустим, наш командующий действительно был вынужден уйти из столицы, чтоб не оказаться в опасности или под чужим влиянием. Вопрос лишь – куда он ушёл.
– Ну, теперь нам придётся по всей Империи искать своего командующего! Прекрасная перспектива!
– Ничего сложного. – Этгар посмотрел на Одона и позволил себе одобряющую усмешку. – Полагаю, у тебя тоже есть на примете места, где можно раздобыться свежими новостями. А мы с Райнером пойдём, послушаем, что нам расскажут в одной таверне… Словом, у нас тоже есть свои источники. Заодно постарайся разузнать, кто из лордов где разместил свои войска. Если сумеешь.
– Сумею, не беспокойся. – Одон даже повеселел.
Они разошлись до самого вечера, и, встретившись после заката в «Дядюшкином Анкерке», знали, как им казалось, почти всё, что было необходимо. Огромное деревянное блюдо мяса и требухи было выставлено на стол на десятерых, так что троице пришлось торопиться, чтоб урвать лучшие куски, зато пива всем наливали одинаково хорошего. Сперва воины разобрались с угощением, и только потом, отодвинув блюдо поближе к неудачникам, которым предстояло доедать потроха, стиснулись плечами и заговорили о деле.
– Всё ясно, – заявил Этгар. – Господин Монфред вероятнее всего в замке Дар-Глис, в Эскере. Как понимаю, Синар пытался арестовать его, да ещё заручился поддержкой Нерсефера и Хионгельда, и наш командир перебрался к союзнику. Там он собирает гвардию и армии сторонников императорской власти. Отсюда не так уж и далеко. Домчим мигом. Главное не попасть в самый центр сражения. Представители Совета должны хотя бы попытаться обезоружить господина Монфреда, пока он не накопил силы.
– А у Синара поджилки-то не лопнут – пытаться задавить нашего командира силой? – Райнер затряс животом в беззвучном хохоте. – Да и кто даст ему свои войска?
– Я тоже думаю, что лорды, если и задумают такую попытку, спасуют. Достойную армию им не собрать, – ехидно заметил Одон, кося глазами по сторонам – проверял, слушают ли их. – Мне сказали, что герцог Идгерстед поссорился с графом Хионгельдом, и Совет теперь уже не единая сила, там все со всеми воюют, а если образовываются союзы, так не более, чем по двое или по трое – самое большее. Многие из членов нынешнего Совета уже теперь воюют между собой.
– Будет император, он им всем покажет, – проворчал Райнер.
– Откуда он возьмётся, дружище! К тому моменту, когда подрастёт сын её высочества, от государства, пожалуй, мало что останется.
– Ничего, новый хороший правитель всё соберёт обратно. Такое уже бывало. – Он с довольным видом повертел в воздухе обгрызенной костью.
Этгар взглянул на друга с высокомерным скепсисом.
– Можно подумать, ты доволен происходящим!
– А чем мне быть недовольным? Знаешь, чем закончатся эти раздоры в верхах? Да тем, что разом освободится множество титулов! Пусть перебьют друг друга, пусть покажут себя подлецами перед новым государем – больше шансов будет у нас у всех. Верных слуг из числа воинов и рыцарей часто награждают землями и титулами.
– Так вот на что ты нацелился! – воскликнул Этгар и расхохотался.
– А ты, можно подумать, ни о чём подобном не думал!
– Я – не думал. У моей семьи уже есть владения, знаешь ли.
– Вряд ли ты бы отказался, если б его величество дал тебе титул графа… Это было бы заслуженно – как считаешь?
Они развеселились оба, а чуть позже к ним присоединился и Одон. Уже слегка захмелевший, он мысленно примерял к себе все титулы тех лордов, которые предпочли сторону Совета, и в конечном итоге остановился на Бэллестеде – во-первых потому, что там, по слухам, отличная охота, во-вторых, он любил север, а в-третьих, был не прочь получить власть над придворной дамой принцессы, которая старательно мотала им нервы – над Ирнел.
– Вот странно, – проговорил он, – Бэллестед встал на сторону изменников, а его дочь всё ещё… – И умерил голос, вспомнив, что вокруг могут быть и соглядатаи других лордов. Во всех питейных заведениях таких хватает.
Но друзья и так его поняли.
– Бэллестед – флюгер, – презрительно припечатал Этгар. – Он был за императора, пока император был силён, сейчас переметнулся на сторону Совета, который набрал чуть больше сторонников, чем господа, верные короне. К сильному супругу её высочества он приползёт на брюхе, посыпая голову пеплом и виляя хвостом, и ему даже поверят, как верили всегда. Он умеет втираться в доверие, тут ещё и его дочка постарается в его интересах.
– Сомневаюсь, что кто-нибудь станет её слушать, – ехидно скривился Райнер.
– Кто знает. Госпожа держит бэллестедскую нахалку при себе, может, и склонит ухо к её мольбам. А супруг прислушается к просьбам молодой жены. Ты же знаешь, как молоденькие жёны умеют петь.
– К счастью, не знаю, поскольку не был женат.
Веселились от души, ради этого дела потребовали ещё пива и ещё закуски. Трактирщик не поддался, и мяса на стол больше не ставили, но всё-таки предложили горшочек чечевичной похлёбки, кусок пудинга на костном мозге и лепёшек с копчёным салом – прекрасную закуску к пиву. Оценив угощение, к гвардейскому веселью присоединились и другие воины, отдыхавшие в «Анкерке». Почти всех их Этгар знал и охотно представил Одону своих знакомцев, а тот мигом перезабыл все имена.
Но зачем были нужны знакомства, когда стол ломился от выпивки, а закуски было так мало?! Сперва они вместе поорали пару воинских песен, общих для всех ступеней сословия, от солдат в строю до главного командования, потом немножко подрались, выясняя, чей господин имеет больше прав на регентство, потом выпили все из одной чарки и снова подрались, споря, кто глотнул больше. В результате большинство отправилось на улицу освежиться и пропало, кто-то улёгся под столом отдыхать, а самые стойкие пировали до рассвета – почему бы и нет, если утром не нужно в дозор!
По ходу пира троица услышала от кого-то знающего, что гвардейцев сейчас не выпускают из столицы, задерживают в воротах, вроде бы, даже арестовывают. Утром, проспавшись и вспомнив об этом, они вернулись в порт и меньше, чем за час нашли корабль, на котором их согласились вывезти из порта за пределы города, причём вместе с лошадьми. Гвардейцы даже не прятались – чиновники, которые работали на досмотре корабля, не обратили на них никакого внимания.
– Бардак, – с довольным видом откомментировал Райнер, и Этгар был с ним совершенно согласен. – Ну что – в Эскер?
– Именно туда.
– Денег-то на дорогу хватит? Работник «Анкерка» весь вечер гундел, что цены на зерно и мясо повысились, а значит, и ему мы должны заплатить больше, чем обычно. Помнишь?
– Помню.
– Так ты ему заплатил?
– Ну, сейчас! В прошлый раз договорились – теперь три раза едим и пьём бесплатно.
– Это правильно…
– А на их проблемы мне плевать, как и им – на наши.
– Он в следующий раз просто не пустит, – хмыкнул Одон. – Цены действительно взлетели, больше столичные трактиры не станут кормить воинов в долг.
– Мы, между прочим, спасаем Империю, лезем из кожи вон, чтоб вернуть на трон государя! Они нас должны не только кормить и поить бесплатно, но ещё и песни нам петь!
– Только они об этом не знают. И песни будут петь только такие: гони деньги, пьяная рожа!
Этгар пожал плечами.
– Можно подумать, в столице всего один трактир!
Они с трудом свели разнервничавшихся коней на паром, а потом их пришлось ещё водить по берегу, чтоб успокоить. До Дар-Глиса было прилично, но на пути ждало предостаточно постоялых дворов, ни к чему отягощать себя сумками с припасами – всё можно будет получить по дороге. Хватило б только нахрапа и денег, или хотя бы чего-то одного из двух. Но Этгар и Райнер были уверены в себе и радовались, что могут ехать налегке – так получится быстрее.
Правда, на первом же постоялом дворе их ждала компания солдат в мундирах городской стражи – по идее, они должны были следить за порядком и когда-то подчинялись главе государственной службе безопасности. Потом на их содержание урезали средства, чтоб увеличить императорскую гвардию, а жалкие остатки сил передали государственному секретарю. Судя по тому, как они держались, их прежде очень уязвляло такое положение дел, а сейчас они гуляли, отмечая свой мнимый триумф над гвардией. Когда же углядели на подъезде гвардейцев, взбодрились ещё больше.
– О-о-о! – завопил один из них, самый здоровый. – Смотрите-ка, кто пожаловал на нашу вечеринку! Да неужели! Это мы самих господ гвардейцев тут видим! И кто же, любопытно знать, выпустил их из тюрьмы, где им самое место!
Этгар оглядел их со всем презрением, на которое в тот момент был способен, и кивнул Райнеру. Его взгляд был другу вполне понятен: «Их многовато – с десяток. Что скажешь»? Райнер криво усмехнулся в ответ: «Ты же не предлагаешь бежать от этой швали. Справимся». Этгар слегка мотнул головой в сторону Одона и мимолётно изобразил сомнение, а потом заставил коня сделать ещё пару шагов в распахнутые ворота постоялого двора.
– Кто это тут подаёт голос? – осведомился он в пространство. – Бесполезные шпроты из вчерашних водоносов, которые теперь бегают на сворке у слабака Синара? И откуда у них голосишки только взялись.
– Что ты там сказал?! – Боец, разумеется, уцепился за предоставленную ему возможность. – Гвардия все предатели, это известно! Она отказалась повиноваться Совету. Так что предателю следовало бы прикусить язык. Желательно по самое горло!
– Те, кто хотя бы думали о том, чтоб назвать меня предателем, – процедил Этгар, перекидывая ногу через шею лошади, – уже не оставляли потомства.
– Ну давай, иди сюда, предатель! Предатель! А чего ещё ты хотел услышать?!
Гвардеец внезапно ударил ногой и тут же заставил коня развернуться – тот хоть и устал, но легко поддался воле всадника, и, вроде бы, даже охотно. Может быть, он тоже соскучился по боям, к которым его готовили, и захотел показать всё, на что способен. Остальные стражники набежали кучей, и если б Этгар не был так занят конём, а Райнер – мордобоем (он предпочёл сразу спешиться), то они оба с удовольствием выказали бы всё своё презрение выучке этих, с позволения сказать, воинов. Всеми возможными способами.
Этгар вынул оружие только тогда, когда за него схватился противник, но и теперь предпочитал бить не на смерть, а желательно сапогом по роже. К сожалению, противник не очень-то хотел подставлять свою рожу под сапог. Конечно, большинство этих парней уже приняли на грудь, но не настолько, чтоб валиться с ног. Они пылали хмельным жаром и страстью к драке, и в получившейся свалке было только одно преимущество для гвардейцев – каждый из стражников желал первым дорваться до гвардейцев и лично их растерзать. Они совсем не поддерживали друг друга. И, хотя их было в три раза больше, по сути, драться приходилось не со сработавшейся группой, а с рьяными одиночками.
В конце концов, Этгар пожалел коня и соскочил на землю – к тому моменту стражников стало заметно меньше. Райнер уже вышиб дух из парочки, а ещё двоих прижал к забору и пытался колотить ими по деревянной опоре. Судя по всему, забор возводили без особого умения, потому что, выдержав два хороших швырка человеческого тела, опора начала кривиться, отлетели первые доски.
На крыльце тут же появился хозяин постоялого двора и встал в картинно-недовольной позе, уперев руки в бока.
– Ну-ка прекращайте портить мою собственность! – окликнул он. – Вы воины, конечно, я это понимаю, подраться нужно, но следует и честь знать! Кто забор-то будет чинить?
Райнер наконец-то опрокинул одного из двух противников, и сосредоточённо возился со вторым.
– Пусть они платят. – пропыхтел он.
– А чего они-то, господин гвардеец? – настаивал трактирщик. – Это ж вы, глубокоуважаемые, рушите мне забор спиной вот этого уважаемого стражника! Чего ж ему-то платить?
– Их больше!
– Ну, вообще верно, да. Отчасти верно. Но всё же непорядок.
– Чего ты там говоришь! – взвился долговязый стражник, отбивавшийся от Одона. – Тащи нам пиво, сейчас мы с этими… Разберёмся – и отметим!
– Давай-давай, разбирайся, – буркнул слуга, державший дверь конюшни, чтоб дерущиеся не ввалились к лошадям и не перепугали их до полусмерти. – Не тяни. А то болтаешь только и собой землю подметаешь.
Но на него не обратили внимания. Отломав противником кусок забора, Райнер, недолго думая, подхватил обломок и принялся колотить им сперва ближайшего стражника, а потом огрел и одного из тех, кто дрался с Этгаром. Разумеется, одного удара доской было мало, чтоб опрокинуть крепкого парня, но слегка ошеломить его – хватило. Этгар смог целиком переключиться на второго своего противника, а когда проткнул насквозь, со вздохом облегчения повернулся к первому, которого не до конца пришибли забором.
– Э! – окликнул один из оставшихся в целости стражников, видимо, из самых осторожных. – Нас уже примерно одинаково, так, может, продолжим без оружия? По-хорошему? На кулачках.
– По-хорошему хочешь? – скривился Этгар, поудобнее перехватывая меч. Лишь на миг перевёл взгляд с врага на Одона, который как раз освободился и в один миг понял этот взгляд. Подскочил к стражнику сзади и, опрокинувшись сам, всем весом подсёк ему колени. Гвардеец же с удовольствием воспользовался ситуацией, и стражник наконец-то получил пинок сапогом в лицо. – Держи самого хорошего. Ешь на здоровье.
– Точно, – выдохнул Райнер, доламывая кусок забора об очередного противника, и грозно посмотрел на следующего.
Нервы того не выдержали, он поднял руки и завопил:
– Я-то не называл вас предателями! Ла-адно!
Ему начистили физиономию втроём, а потом добавили тем из его товарищей, кто, получив пинки и тычки чуть раньше, оказался слишком глуп, чтоб лежать спокойно. После этого Одон бросился ловить коней, а Райнер со злобой снёс дверь в конюшню.
– Давай, почисть наших лошадей! Живее, а то и тебе достанется! Они устали и напугались.
Одон, вводя беспокоящихся коней в пролом, ждал, что хозяин постоялого двора повторит своё требование чинить ему забор, но, видимо, тот не осмелился. И это вполне логично. Он не мог совсем уж промолчать, но высказался, когда воины были заняты, и ему не грозил их немедленный гнев. Теперь же, если ему удастся, попытается так или иначе выманить у них лишние деньги, а может быть, заодно обберет и побеждённых. С него, представителя сословия торговцев, станется.
А с победителями, хоть их и было всего трое, больше никто не решался спорить. Конюх принял их лошадей и принялся напоказ над ними хлопотать, а трактирщик подал на стол остатки обеда, хотя время его ушло, и он легко мог отказаться – ждите, мол, до ужина. К еде, осторожно пригибаясь и готовясь в любой момент дать стрекача, подобрались двое местных оборванцев. Райнер поднял было руку отвесить им оплеухи и прогнать, но Этгар его остановил.
И не прогадал – оказалось, что оборванцы готовы сполна отработать свои объедки и даже способны это сделать. Они наслушались всякого; многое из того, что услышали, толком не поняли, но повторили слово в слово. Гвардейцам осталось только делать выводы.
– Значит, стража теперь действительно служит лорду Синару? Любопытно было бы узнать – это Совет передал хранителю печати столичную стражу, или он сам наложил на неё руку?
– Поговаривают, что господин Синар взял стражу под свою руку после того, как был арестован их командир, – оттарабанил бродяга.
– Он был арестован? А за что, хотелось бы знать?
– По слухам, за то, что помедлил отправляться арестовывать господина канцлера.
– Значит, господин канцлер арестован?
– Нет, ничего подобного! – Нищий умудрялся очень внятно и бодро говорить, одновременно обгладывая кость. Ничего не скажешь, это – настоящий талант. – Но командира городской стражи всё-таки обвинили.
– Ну правильно, – пробормотал Одон ожесточённо. – Надо ж на ком-то сорвать злость!
– Ишь, чего удумали – канцлера арестовывать! Да он их сам арестует!
– Несомненно, арестует! – кивал второй оборванец, протягивая руку за следующим куском. – Вот только ему тоже пришлось уехать из столицы.
– И куда же он уехал? – насторожился Райнер. Даже пиво отодвинул.
– Кто-то говорит, что в свои владения, а кто-то – что в Эскер. Но об Эскере говорят увереннее. Вряд ли господин канцлер смог бы проехать в свои земли сквозь армии лордов Совета – говорят, они как раз стоят на пути. Близится сражение.
– Вроде, так и получается, – сказал Одон. – Я тоже слышал что-то подобное.
– Речь о сражении между Идгерстедом и Хионгельдом? Любопытно, и что же Совет пытается поделить теперь?
– Они скоро поделят и последние ложки, как сыновья мелкого ремесленника, которые получили наследство после отца!
– На деле это не так уж и смешно.
– А что мне – оплакивать славу знатных семейств, избравших путь предательства?! Пусть гибнут!
– Да уж, пусть истребят друг друга и избавят верных сторонников трона от лишних трудов.
– Боюсь, как бы на этой волне лорд Синар не сумел выдвинуться ещё больше. Его давно собирались сместить, а мерзавец только процветает. Если война проредит Совет, то, боюсь, эта крыса умудрится поволочь в свой угол не кусок от пирога, а весь пирог.
– Не умудрится, – успокоил Этгар. – Об этом тоже везде говорят. Похоже, Совет рассчитывал руками Синара убрать и нашего командира, и господина канцлера, и, разумеется, господина Азнара, а когда это произойдёт (или они убедятся, что не произойдёт никогда), он будет им уже совсем не нужен. Его казнят за всё, что было сделано, так заодно и с себя снимут вину. Просто время ещё не пришло.
– Им эта хитрость выйдет боком.
– Выкрутятся, если будущему главе государства нужна будет поддержка этих лордов, а они одумаются и будут ему полезны. Тогда формального разрешения этой ситуации всем будет достаточно.
– Надеюсь, этого не произойдёт, – скривился Райнер. – Ну всё, хватит, валите отсюда! – Он оттолкнул сперва одного оборванца, а потом и второго. – Наелись уже за наш счёт! Будет с вас!.. Эй, хозяин, долго ли придётся ждать ужина? А этот обед запиши на счёт стражи. Они задираются, пусть они и платят!
– Это ты правильно! – одобрил Этгар, добирая куском лепёшки мясной сок с блюда.
Они пустились в путь на рассвете, гнали коней с малыми перерывами весь день и опять ночевали под крышей, старательно позаботившись сперва о лошадях, а потом о своём ужине. Ночлег их волновал намного меньше, чем благополучие скакунов – до Дар-Глиса оставалось немного, и они, едва сомкнув глаза, до свету пустились в дорогу. Воины торопились ещё и потому, что боялись, не несутся ли вперегонки с армией, которая отправлена за головой господина Монфреда. Нужно в любом случае успеть раньше, доставить ему важную новость и уехать с его новыми распоряжениями. От этого, возможно, зависит судьба Империи!
– Ты отлично себя показал, – произнёс Этгар, когда в вечерней полутьме, ароматной и тёплой, они у ворот эскерского замка ждали, когда их соизволят пустить, и было нечего делать, только переговариваться. – Ты – хороший боец. Я, пожалуй, порекомендую тебя в гвардию, но с одним условием.
– Каким? – жадно уточнил Одон, перед глазами которого незримо искрилось его волшебное будущее.
– Ты закончишь с нами это дело, каким бы трудным оно ни оказалось. Принцессу надо будет доставить туда, куда укажет господин Монфред, и проследить, чтоб она достойно, с соблюдением всем формальностей, вышла замуж за подходящего человека.
– Обещаю. Помогу.
– Ну, вот и хорошо, – ворчнул Райнер. – Всё не нам одним мучиться… Верно, дружище?!
Засовы наконец-то заскрипели, но в первый двор их допустили только после того, как осветили факелами со всех сторон и придирчиво осмотрели. Он Этгара ещё потребовали назвать своё полное имя, хотя зачем это сделали, непонятно. Может, рассчитывали, что шпионы врага слишком глупы и неопытны, чтоб помнить по именам и титулам всех лучших посланников гвардейского командующего?
Но когда досмотр был завершён, и результаты его признаны удовлетворительными, всё завертелось намного быстрее, чем сперва можно было ожидать. Во втором дворе ждал слуга, а вместе с ним и Ирон, притоптывающий от нетерпения. На Одона он посмотрел с огромным подозрением и сперва собирался увести с собой только Этгара и Райнера. Но спорить с гвардейцами не стал, так что в гостиную Дар-Гриса пред очи господина Монфреда были доставлены все трое.
Там не было тихо и малолюдно – присутствовали и хозяин замка, граф Эскер, и кое-кто из его вассалов, и секретарь командира гвардии, и даже слуги. На них Этгар посмотрел с наибольшим неудовольствием, но пока граф лично не велел им убраться, они плевать хотели на чужое мнение. С чего им было подчиняться каким-то там обычным гвардейцам из числа рядового рыцарства, если их господином был настоящий граф?!
– Итак, где её высочество? – напрямик спросил господин Монфред, когда в гостиной остались только он, его светлость Эскер, часть их вассалов и секретарь. – Вы смогли это выяснить?
– Разумеется, – поосторожничал Этгар, косясь на графских вассалов, глаза которых искрились искренним любопытством. И, недолго колебавшись, подробно изложил, где отыскал принцессу и как вёз её в Гертеван.
В его изложении эта история звучала, как настоящая героическая поэма, и, разумеется, он совершенно сознательно оставил её высочество в Дар-Гертеване. По его мнению, самым главным было вывезти принцессу из охваченного бунтом Уирмета, а потом оставить в надёжном месте. Господин Монфред, слушавший очень и очень внимательно, с одобрением кивнул и попросил графа Эскера отправить слугу к герцогу Дамальферу с просьбой прийти тоже. Этгар многозначительно перевёл взгляд на Райнера – этот титул носил господин канцлер, а значит, оборванцы тогда принесли им правильные слухи. Именно в Эскере нашёл приют самый значимый человек в Империи…
По крайней мере, так должно быть, чтоб он считался самым значимым.
Герцог был дальним родственником его величества, не всегда сходился с ним во мнениях, бывало, что и открыто спорил, но государь терпел от него возражения, поскольку канцлер исполнял свои обязанности усердно и умело. И да, господин Дамальфер хорошо справлялся с управлением. У него был, пожалуй, только один недостаток, свойственный незаурядным людям, которые осуществляют власть над себе подобными – считать себя незаменимым. Сейчас, отстранённый от власти, он пребывал в глубочайшем унынии и ужасе перед тяжкой судьбой, ожидающей государство. Его государство! Конечно, он был уверен, что без его участия государственную систему ждёт скорый крах, а народ – безусловная гибель.
По просьбе господина Монфреда Этгар повторил свой рассказ ещё раз, но канцлер совершенно не заинтересовался героикой повествования об усилиях, затраченных гвардейцами на поиски принцессы. Его интересовало только, где она находится, и можно ли привезти её сюда. Его суждение было жёстким и безапелляционным: дочь императора должна быть немедленно выдана за графа Эйгена, и тому следует как можно скорее выступить против лордов Совета. В крайнем случае, если граф не захочет немедленно исполнить свой долг, канцлер сможет предложить своего собственного младшего сына в качестве супруга принцессы, хоть мальчик ещё и не вошёл в возраст. К сожалению, старшие сыновья Дамальфера уже были женаты.
Обсуждение продолжилось, и жаркое, но господин Монфред сделал знак Этгару и повёл его в соседнюю комнатку, а Райнер и Одон просто последовали за ними, потому что не были уверены, допустимо ли им оставаться в столь блистательном обществе без особого на то разрешения.
– Есть ещё что-нибудь, что ты должен мне рассказать?
– Да. Её высочество настойчиво просила меня выяснить у вас, каковы ваши намерения и кого именно вы прочите ей в супруги. Понимаю, что в действительности эти вопросы исходят от барона, и затрудняюсь предположить, по какой причине он не захотел задать их сам.
– Какие намерения высказывал барон? Он желает вступить в политическую борьбу? На чьей стороне?
– Он не высказывал никаких определённых намерений, но его желание придержать принцессу у себя до выяснения подробностей говорит само за себя.
– Оно может ни о чём не говорить, – поморщился господин Монфред. – Вельф был отличным служакой, а безопасность принцессы сейчас – одна из первоочередных государственных забот. И он правильно поступает, если его поступок продиктован заботой о её благополучии. Но и ты прав, причина может быть и другая. Впрочем, это легко будет проверить. Передай ему, что я собираюсь служить только трону и законному государю, и надеюсь, что любые другие предположения он строил лишь из природной осторожности, но не всерьёз, и не стремился меня оскорбить. Что же касается брака её высочества, то, полагаю, господин канцлер прав, и самым лучшим претендентом следует считать графа Эйгена. Он обладает высоким происхождением и всеми достоинствами, присущими высокородным аристократам, и ни разу не шатнулся в своём убеждении, что императорская власть должна быть по-настоящему сильной. К сожалению, после гибели герцога Гелхиара его сыновья более склоняются в сторону позиции Совета. Возможно, их к тому вынудили, но раз так, они уже больше не являются достойными такого высокого союза. К сожалению.
– Значит, нам следует вернуться в Гертеван?
– Да. Но по пути вы должны заглянуть в Дар-Терен и побеседовать с коннетаблем. Он пока не выразил своего отношения к ситуации, а нам необходимо знать, выступит ли он на стороне жениха её высочества, или же на стороне Совета. Очень нежелательно, если он предпочтёт сторону Совета. – Командир гвардейцев посмотрел на Этгара многозначительно. – Сперва попробуй выяснить, что у него на уме, и только если выяснишь, что он колеблется, намекни на готовящееся бракосочетание графа с её высочеством. Не говори прямо, что принцесса в Эйгене или Эскере, вообще уходи от ответа, а если не сможешь, то говори прямо – тебе не велено отвечать.
– Прошу вас! – запротестовал Этгар. – Я ведь не умею вести переговоры! Это совершенно не моя сфера. Если нужно отвезти послание, я готов…
– Тут не обойтись простым посланием, рыцарь. Ведь сказанное будет сильно зависеть от ситуации.
– Тогда я буду рад сопроводить в Дар-Терен вашего посланника и проследить, чтоб в пути с ним ничего не случилось.
Граф Кельстед поморщился.
– К сожалению, у меня нет никого, кому можно было бы поручить это дело. Вам двоим я безусловно доверяю, и неважно, что вы не в полной мере владеете искусством вести разговоры. Возможно, в нашей ситуации это даже лучше.
– Я прошу вас, господин, не поручать мне этого дела.
– А кому ты предлагаешь его доверить? Наше положение сейчас очень шатко, и боюсь, что любой из тех ловкачей, которые так хорошо умеют одними разговорами добиваться всего, чего желают, захочет поскорее продать ценную информацию. А большинство моих безусловно преданных людей либо не способны проделать такой длинный и опасный путь, либо нужны мне здесь. Поэтому я в свою очередь прошу вас взять это задание на себя. Вас троих, если вы, Этгар и Райнер, собираетесь и далее простирать своё покровительство на этого молодого человека. – И господин Монфред указал на Одона.
Тот почтительно поклонился.
– Но что вы будете делать, господин, если коннетабль окажется предателем, и его люди смогут расправиться с нами? – резковато осведомился Этгар. Он, разумеется, не мог устоять перед личной просьбой командующего (даже в большей степени, чем перед его приказом), но всё ещё переживал необычность нового поручения. – Кто тогда передаст принцессе ваши распоряжения? И ещё – разве не стоило бы поторопиться? Наше сообщение слышало очень много народу. Уверен, все они достойны доверия, но сведение может просочиться случайно.
– Само собой. Но я в любом случае должен буду отправить корабль к побережью Гертевана. Думаю, вы поспеете туда раньше, но если нет… Надеюсь, мои люди справятся. Но ещё больше надеюсь, что справитесь вы. – Он одобряюще похлопал по плечу сперва Этгара, а потом и Райнера. – Я верю в вас намного больше, чем в кого-либо другого из моих людей.
– Мы не подведём, командир, – отчеканил Райнер. Ему-то до сомнений друга дела не было. Он знал, что уж кого-кого, а его никто не принудит беседовать с коннетаблем иначе, чем излагая ему боевое донесение в военной обстановке. Что же касалось Этгара, то в нём гвардеец не сомневался – этот сможет и с коннетаблем говорить, и даже парой слов поставить на место самых родовитых лордов из Совета.
– Отправляйтесь.
– Это просто бред! – Этгар дал себе волю лишь после того, как за ними закрылась не одна дверь, а несколько, и они остановились у кордегардии, чтоб посовещаться. Здесь было достаточно шумно, чтоб разговаривать о чём угодно и не боятся, что беседу услышит тот, для кого она не предназначена, и все были заняты только своими делами. – Какого чёрта нужно заставлять хороших бойцов играть в шпиков! Как я должен разведывать, собирается ли коннетабль исполнять свой долг или уже темнит! Под столом у него сидеть, что ли?
– Да я уверен, что все в его замке уже знают о его намерениях! – заверил Одон. – Достаточно будет послушать разговоры.
– Ты пока мало знаешь жизнь и не понимаешь, насколько сдержанны и молчаливы высшие аристократы и в особенности воины. Слуги и солдаты в замке коннетабля могут и не знать, к какой стороне склоняется их господин.
– От нас же не требовали результата. Господин Монфред очень любезно предлагал попытаться!
Этгар презрительно скривился, однако возражать не мог – в словах молодого спутника была истина. И даже если бы командующий захотел отдать им, бойцам по особым поручениям, откровенно неудачный или неподходящий приказ, то он был бы вправе это сделать. Всё, что могут они – работать над его поручением, прилагая все силы ума и тела, и тут Одон и Райнер безусловно правы. И, кстати, им следует поторопиться.
Чуть позже их отыскал Ирон и заверил, что воины могут спокойно переночевать в замке, а также пополнить свои запасы в замковых кладовых. Кроме того, он передал им деньги, причём даже больше, чем в прошлый раз, и обеспокоенно уточнил, будет ли достаточно. Господин Монфред не мог сейчас выделить им крупную сумму, но у него имелись два кредитных письма к довольно известным банкирам, и Этгар с охотой их принял. Предложение более чем щедрое, и, хотя по негласным правилам у этих банкиров от имени своего командира можно будет взять только совсем маленькую сумму, это всё же очень и очень большое подспорье. Подстраховка на крайний случай.
Раздражение Этгара быстро улеглось, и он искренне наслаждался гостеприимством эскерского замка. Конечно, никто не предложил им с друзьями отдельной комнаты, и угощали в общей трапезной для слуг, самой обычной едой, без особых изысков. Зато кормили щедро, а когда вниз понесли остатки от трапезы господ, им в числе первых позволили подойти и покопаться. Так Райнер раздобыл почти целого каплуна и три свиные ножки, а Одону повезло прихватить большой кусок пирога с дичиной. С этой снедью и пивом они устроились на замковой стене – там, где позволила стража – и ещё раз обсудили предстоящий путь.
До Дар-Терена предстояло ехать верхами не меньше десяти дней, но намного больше компанию смущало то, что путешествовать придётся через земли, захваченные гражданской войной. Причём таиться или закладывать широкие петли они не могли себе позволить, потому что время сильно поджимало. Разговор с Вифредом, комендантом замка Глис, убедил Этгара, что всё вот-вот должно было завертеться с неудержимой скоростью, и решающая сшибка близка.
– Значит, теперь через Нерсефер, – проговорил Райнер, заканчивая обгладывать свиную ножку. – Я бывал только на востоке этого графства, а север и запад вообще не знаю.
– Я однажды бывал в Дар-Терене, – неразборчиво проговорил Этгар – он как раз ковырялся в зубах.
– Ну, и как? Что за замок?
– Да разве ж я помню! Мне тогда было лет восемь.
Одон слушал их увлечённо, даже яства мало его интересовали. Он пребывал в уверенности, что теперь-то всё, конечно, решено. Раз сам глава гвардии отдал ему приказ действовать, прикрепив к паре самых доверенных своих людей – может ли что-то быть лучше?! Он не сомневался, что скоро рассказы о его подвигах доберутся до ушей отца и братьев – первый станет гордиться им, а остальные члены семьи просто иззавидуются.
Новое задание казалось ему пустяковым, но убеждать в этом старших товарищей было бы, конечно, дерзостью. Окрылённый, он заснул в общей комнате, подложив под щёку собственные сапоги, а утром без труда поднялся и вместе с товарищами прокрался на конюшню. Специально для них привратники открыли ворота и сразу же поспешно затворили их – время было неспокойное. Луга и лес у замка заволакивало густым туманом, зябким, блёклым, как осенняя вода, равнодушным ко всему на свете. Он мог спрятать в себе целую армию, он приглушал звуки и скрадывал передвижение отрядов.
Словом, предосторожность была не лишняя.
Мир утонул в свинцовой мгле, из-за которой наезднику с седла не было видно даже камней на дороге. В какие-то моменты Одону казалось, будто ему трудно дышать, хоть, конечно, этого быть не могло. Что ж, удачно, что дорога по обочине была густо опушена травой, и кони, в отличие от людей, разбирали, где можно бежать, а где лучше остановиться и перекусить. Только вот люди не позволяли им перекусывать, поэтому животным оставалось двигаться, держась середины дорожного полотна.
Потом туман начал выцветать и бледнеть, появились камни под копытами и следы старых луж, сглаженные блёклой дымкой края колеи, а следом и тени стволов. Мир с каждым мгновением прояснялся, плавные линии сменялись изломанными, тени густели, а цвета становились сочнее, хоть и ненамного. До рассвета ещё оставалось время. Земля отходила от монохромной графичности ночи, как человек выздоравливает от болезни – не без труда.
Но какое было мужчинам дело до трудностей рассвета – они с облегчением приняли то, что туман отступает, и по сторонам теперь видно лучше. Их занимала только возможность проделать как можно больший путь за то время, пока не выдохлись кони, основные и заводные, которых им отдали в замке под поклажу. Именно на рассвете на дорогах было спокойнее всего, потом появятся попутчики или встречные конники, и часть из них может оказаться опасной. Об этом приходилось помнить.
Поэтому ближе к полудню они свернули на тропку через лес, а потом проехали и просекой – медленно, чтоб лошадь случайно не попала копытом в ямку или не ободрала подкову об крохотный коварный пенёк, спрятавшийся в траве. Они чуяли опасность и не хотели проверять, верным ли было их чутьё. Уже к вечеру воины снова выбрались на дорогу, причём с оглядкой, со всеми предосторожностями, и ехали, пока солнце не запуталось в верхушках дальних деревьев. Прятаться на ночлег самим было в разы проще, чем спрятать сразу шесть лошадей, и на этот счёт Одону пришлось покладисто выслушивать наставления своих более опытных товарищей.
Так они и путешествовали – поднимались до света, таились как могли, заглядывали в деревеньки лишь затем, чтоб узнать новости, и ложились спать пораньше, чтоб с утра всё повторить снова. Ели то, что удавалось приготовить, и на постоялые дворы даже носа не казали. Конечно, там можно было бы разузнать самые свежие сплетни, но и за них, понятное дело, зацепился бы чей-нибудь любопытствующий взгляд. Понятно, чем это может закончиться.
Когда воины въехали на земли Нерсефера, обстановка прояснилась и без слухов – следы сражений или оставленных бивуаков время от времени попадались на пути. У каждого такого Этгар придерживал коня и искал знаки, по которым можно было бы сделать выводы, давно ли тут бились, жгли или вставали на ночлег, и кто именно. Проще всего было, когда они натыкались на тела – уж по ним-то без труда мог судить и Одон. Вскоре им пришлось уйти в лес и пробираться через него, надеясь, что не придётся столкнуться с чьей-нибудь армией. Вероятность была высока – на горизонте всю ночь стояло зарево, а утром туман пришёл вместе с запахом дыма.
Воины были злы и молчаливы – им казалось, что переговариваться просто не хочется, хотя на самом деле срабатывало простое суеверие, будто бы, если молчать, то враг, даже пройдя мимо, их не заметит. Само собой, они отлично понимали, что от чужих глаз их спрячет уж никак не молчание, а более серьёзные ухищрения, но всё равно безотчётно старались. Все воины суеверны, и, поскольку с этим можно было только смириться, оставалось приукрашивать следование приметам, а в идеале сделать это частью воинского достоинства.
– Я мог бы попробовать разведать ситуацию, – предложил Одон.
Но Этгар отмахнулся от него.
– Нас всего трое, даже не десяток. Трое улизнут от посторонних глаз так же легко, как один. – Он помолчал и нехотя добавил. – Но если что-нибудь заподозрим, отправим тебя вперёд пешком, если уж ты так желаешь.
И воины ехали сквозь лес, пока им не надоело настолько, что они решили рискнуть и всё-таки выбрались на дорогу. Они мчались, на ночь прячась в лесу, и лишь однажды нарвались на группку мародёров, которые сперва потянулись к ним, видимо, в надежде хотя бы коней урвать, но быстро сообразили, что им, пятерым, оборванным и подраненным, ничего не светит против троих хорошо вооружённых и весьма решительных бойцов. Им ещё повезло, что Этгар и Райнер обозлились в меру и предпочли просто забыть об инциденте, а мнением Одона никто не поинтересовался.
На переправе через полноводный Ренерс царила настоящая паника, и тут гвардейцы без особого труда выяснили, что армия Идгерстеда приближается. Да что там – перепуганные люди вообще ни на кого не смотрели, они просто метались и щедро делились жуткими новостями с кем попало. Это понятно, им бы хоть так поделиться накопленным страхом и чуть-чуть уменьшить свою долю, уже невыносимую.
Так Этгар узнал, что герцог Идгерстед взял три самые крупные крепости Нерсефера, два города разорил и разрушил до основания, перебив всех жителей, и к нему, вроде бы, присоединились ещё Роисгельд и Бэллестед, и их силы пройдут по графству, уничтожая всё огнём и мечом. О союзниках графа ничего не слышно, а значит, всё пропало!
– Как думаешь – сколько во всём этом правды? – спросил он Райнера, когда воины втроём уселись на берегу перекусить.
– Да как всегда. – Райнер был совершенно равнодушен и к чужому ужасу, и к панике. – Что-то было захвачено, кого-то ограбили и между делом убили, но таких ужасов, конечно, не было. Меня, знаешь, больше волнует, как мы должны перебираться через реку. Вплавь, что ли? Но я, между прочим, плаваю чуть лучше топора, и не через такие широкие реки.
– Я думаю, мы поднимемся выше по течению и спокойно возьмём лодку где-нибудь там. Ты же знаешь этих простолюдинов – они вечно верят любому слуху, тут же сбиваются в толпы и идут друг за другом, как бараны в стаде, панику разводят. Не рассуждая. Им, собственно, и не надо рассуждать.
– Ну, если не повезёт, то придётся подниматься аж до верхнего Нерса, до брода. Не очень-то хочется. На этом всём пропадёт почти двое суток.
– Ерунда, если вспомнить, сколько мы уже потеряли, прячась по лесам, – весело напомнил Одон.
– Вообще-то, честно говоря, нам пока везёт. Мы продвигаемся довольно быстро.
– Зато обратно сможем сплавиться по реке, – подсказал Райнер.
– А вот вряд ли. Это-то самый верный способ попасться на глаза армии.
– Посмотрим! – отрезал Этгар. – Может быть, часть пути мы действительно проделаем по реке. Хотя мне и не хочется.
Трапезу в конце концов пришлось поспешно свернуть, потому что тех, кто подходил и просил хоть кусочек, становилось всё больше. Хоть троим воинам до просящих не было дела, но это всё-таки мешало, пришлось уйти от переправы, ведя с собой коней шагом, потому что животные не успели отдохнуть.
Чуть выше по течению была деревня, наскоро зарабатывающая деньги на беженцах – бабы пекли и тащили им продавать булки и лепёшки из дурной муки, варёные яйца втридорога, пареную репу и что-то ещё, кое-как состряпанное из рыбы, а мужики сколачивали и вязали плоты из подручных материалов или предлагали починить телеги. Само собой, недёшево.
Здесь, как уже можно было догадаться, воинам ничего путного не перепало, даже новости, потому что деревенские вторили страшилкам, даже по-своему смаковали их. Но при этом бежать явно не собирались, только заработанные на панике денежки припрятывали по норкам, но что эта милая подробность могла значить сама по себе?
Только в третьем по счёту прибрежном посёлке гвардейцам удалось найти перевозчика, который взялся им помогать. Был он при этом такой спокойный, даже равнодушный, словно в мире всё текло размеренно и привычно, никаких потрясений, тишь да гладь, и на всё плевать! Он даже удивился вопросу Одона, не боится ли. Чего, мол, бояться? Господа от века воевали. Эка невидаль! Повоюют и перестанут.
До Дар-Терена оставалось всего три дня пути. Теперь воины таились уже намного меньше, да и зачем! Въезжая в очередной посёлок на пути, слушали про надвигающуюся грозу, про то, как убивают и жарят на пиках младенцев, как насилуют женщин от мала до велика, а стариков скармливают собакам. Не верили ни слову, разумеется. Такие вещи болтают обо всех армиях во все времена.
Само собой, причины для такого единообразия есть, но сейчас-то что особенно беспокоиться?! К тому же, они сами – ни младенцы, ни женщины, ни старики. Пока ещё.
Зато истории об Уирмете их искренне заинтересовали. Оказывается, уже и в Нерсефере слышали про то, что Нуно-колёсник собрался жениться на принцессе. По слухам, предводитель восстания уже назначил дату бракосочетания и собирается короноваться новым императором. Говорили об этом с выражением восторженной жути, с такими горящими суеверным ошеломлением глазами, что слушать и наблюдать было интересно, да и доверие вызывало поневоле. Рассматривая рассказчиков, Этгар пытался угадать, что скрывается за их уверенностью и вообще всем рассказом – просто слух и ожидание, или что-то серьёзное?
Но ведь не узнаешь, пока не окажешься рядом с Уирметом. С главного крестьянского бандита уже станется вообразить себя кем угодно, хоть императором, хоть богом. Решил же, что он и его окружение способно на то, чем должны заниматься только воины! Дальше уже просто некуда.
– Считаешь, он мог найти настоящую принцессу? – тихо спросил его Одон.
– Нет. Был бы слух о вторжении в Гертеван и штурме замка. Это – серьёзный факт, он бы не пропал, будь уверен. Добрался бы и сюда, как и прочие слухи. – Этгар смотрел вдаль, словно искал линию горизонта в опушке холмов, среди их вершин, и его облик становился ещё жёстче, чем обычно. – Я думаю, не стоит сразу говорить коннетаблю, что мы знаем, кого на самом деле бунтовщики выдают за принцессу. Сперва посмотрим, что он сам скажет на этот счёт.
– Мудрая мысль! – одобрил Одон, как само собой разумеющееся принимая, что его мнение живо интересует собеседников. Ведь он теперь один из них, он им ровня! Разве нет?
– Делай как знаешь, – отмахнулся Райнер. – Ты отлично разберёшься.
– Мог бы и помочь.
– Да чем?! Я в жизни не вёл бесед с коннетаблями.
– А я вёл разве? – Этгар в раздражении дёрнул за повод коня, нагруженного поклажей, хотя конь, конечно, ни в чём не был виноват.
Их пытались подрядить в сопровождение каравана беженцев и телег с провизией, которую везли в один из областных городов. Сперва воины отказывались с негодованием, а потом задумались и в конце концов согласились, когда их позвали охранять обоз, направляющийся как раз в Дар-Терен. Везли то ли подати, собранные с переправ, то ли сборы с ярмарок – этого они не поняли – но имеющейся охраны, по мнению чиновника, было маловато. Возможность взять ещё и гвардейцев окрылила его настолько, что он даже предложил им маленькую оплату, хотя до замка оставалось всего три дня пути, и обычно в таких случаях не платили ничего, только кормили.
Этгар согласился, потому что не видел другого способа добраться до замка самым прямым и быстрым путём. В их деле, с их-то поручениями время всегда поджимает, а тут, прикрывшись чиновником, везущим деньги или какие-то другие ценности, которому на всех дорогах, конечно, будет дан особый приоритет, можно очень здорово сэкономить дни. А заодно избегнуть лишнего внимания, если, допустим, коннетабль уже собирает подчинённую ему армию на поддержку лордов Совета, и из его владений придётся делать ноги.
И всё-таки он лишь запоздало понял, насколько верен был его невольный расчёт. Очень скоро на дороге стали появляться патрули в серых армейских мундирах. Солдаты очень внимательно присматривались ко всем вооружённым людям, и это, в общем, легко было понять, достаточно вспомнить, что творится в мире – но, пожалуй, могло бы создать компании очень серьёзные проблемы.
А вот сейчас их этот расклад совершенно не заботил, потому что патрули ограничивали свой интерес чиновником и его бумагами, а сопровождению уделяли так мало внимания, что просто не замечали среди бойцов в форме графских отрядов внутреннего охранения трёх воинов вообще без формы, в походной одежде. Только один десятник поинтересовался, что это за странность такая, но слова: «Под мою ответственность, дополнительная стража, согласовано» его полностью удовлетворили.
Так что в Дан-Терен они въехали свободно, никому ничего не объясняя, но зато по ходу дела выяснили в точности, что коннетабль пока не на стороне Совета. Может, и думает, и собирается, однако не решился – разговоры о том, на что он решится, велись повсюду.
По идее, эта новость должна была порадовать Этгара, но он хмурился. Всё получилось бы просто, если бы регулярная имперская армия под командованием своего главы уже собиралась бы идти утверждать власть лордов по всем уголкам государства – можно было бы, плюнув на чиновника, развернуться и ехать в Гертеван, даже не заглядывая в Дар-Терен.
Но, раз уж мнение коннетабля по-прежнему неясно, придётся искать в замке того, кто устроит воинам с ним встречу, и вести хитрые дипломатические переговоры… Будь они неладны!
Прежде чем приступать, Этгар педантично пересчитал полученные от чиновника монеты и кивнул в ответ на любезное прощание с поклоном. А потом уже поискал взглядом серомундирника рангом повыше. Задача оказалась сложной – мимо сновали по большей части мелкие сошки. Уже хорошо было то, что чина покрупнее легко опознать издали, ещё до того, как увидишь знаки различия – он ходил горделиво, выпятив пузо, с удовольствием подняв подбородок и наслаждаясь собой.
Но, собственно, ещё и поэтому от них трудно было чего-то добиться. Взгляд Этгара на первого же такого не подействовал вообще – слишком глубоко въелось ощущение собственного необозримого величия. Скривившись, он посмотрел на холодноглазого гвардейца, как на муху, облюбовавшую его обед.
– Ты ещё кто таков? Где документы? О том, что вам подобные – предатели, уже известно. Шваль тут всякая гвардейская будет мне…
Райнер среагировал быстрее, ударил от плеча, и десятника (а может, и сотника – он толком и не рассмотрел его знаки различия) отбросило на стену, словно куклу из соломы. Он гулко ударился головой, и этот звук прозвучал звучно, почти как гонг – со всех сторон к ним бросились солдаты. Вряд ли они на деле так уж серьёзно переживали за своего или соседского командира, но привычка есть привычка. К тому же нападение на своего – всегда плохой знак.
Этгар посмотрел на них с презрением.
– У меня сообщение для вашего господина, и оно не терпит отлагательств. Того, кто снова попытается мешать, ждёт суровое наказание. Живо, ведите к господину коннетаблю!
Для него все они, хоть и схватили его и Райнера за руки и плечи технично, со знанием дела, тоже были не более, чем мухи, жужжащие перед лицом. Такое обращение было солдатам очень даже понятно и привычно. Оно помимо их воли извлекало из глубин их души шаблонную реакцию на приказ, и, хотя Этгар не был не то, что их командиром, но даже и армейским офицером, кое-кто перед ним всё-таки вытянулся, а потом присоединились остальные.
Правда, руки не убрали, держать смутьянов не перестали. На всякий случай.
Воинам пришлось довольно долго ждать, пока коннетабль поверит, что ему действительно доставили какое-то очень важное известие. Когда он всё-таки снизошёл до того, чтоб взглянуть на наглецов, которые добиваются с ним разговора, уже пребывал в крайней степени ярости и первые пару минут просто орал – невнятно и бессмысленно, но страстно. На удивление ему, старику, удавалось орать очень долго, громко и с огромным напором.
Подустав, он прогнал всех, кроме троицы, и уже спокойнее, но всё ещё грубо гаркнул:
– И, что? Монфред решил, что теперь будет мной командовать, или как? Не ему решать, за кого и как будет воевать армия! Что он о себе возомнил?! Это мне решать, за кого будут воевать имперские вооружённые силы!
– Так за кого же – за Совет? За лордов, которые забыли свой долг? Или всё-таки императора?
– Да ты кто вообще такой, что задаёшь мне подобные вопросы?! Допрашиваешь меня, что ли? – закричал коннетабль. – Смеешь намекать, что я, будто бы, стану предателем?! Да за какого императора я должен воевать, интересно, а? Нет у нас императора, одна девка сопливая, и только!
– Государя и не будет, если девку обрюхатит колёсник, – с примерным спокойствием ответил Этгар. Он, разумеется, не считал себя частью регулярной армией и не видел в коннетабле своего высочайшего командира, но всё-таки относился к нему с уважением, даже с почтением. В конце концов, он воин, высокий чин и аристократ. Этого более чем достаточно.
Старик-коннетабль в мгновение ока утих, сморщился и нахмурился так сильно, что у него даже нос заострился. Он бы выглядел потешно, если б не был главой вооружённых сил всего государства – шутка ли!
– Значит, вот поэтому Монфред и захотел моей помощи? Именно поэтому? Он сам не может расправиться с богохульником и хочет, чтоб я помог ему выдернуть девицу из загребущих мятежных лап ещё девицей? – И скрутил рот дужкой, изображая весёлую улыбку, хотя получилось не очень убедительно.
– Армия и должна была подавлять мятеж, но не гвардия.
– Ты ещё мне собираешься указывать, чем должна заниматься моя армия?! Твоему командующему вообще не следует лезть ни в мои дела, ни в подавление бунта, чёрт побери! Он о себе слишком много возомнил, и по мне, так осадить его следовало. Всё верно, Синар был не вправе это делать, но мы ведь говорим о другом! – Он пожевал губами, утихомириваясь. – Ну да… Между прочим, даже гвардеец должен понимать, что если я брошу армию на подавление бунта в Уирмете, то лорды тем временем раздерут остатки Империи на части, черт побери!
– Они уже раздирают Империю. Прямо сейчас, – напомнил Этгар.
– Замолкни! Какого поступка твой господин ждёт от меня – что я тут же отправлю на побережье армию, и та принесёт ему, гвардейцу, принцессу целой и невредимой?! А с чего бы вообще моим людям ему служить? С чего бы я отдам ему принцессу?! Он что, сам собирается на ней жениться, а? Чёрт побери!
– Господин Монфред женат.
– И? Когда это кого останавливало? А у меня, между прочим, и самого есть сыновья, если уж на то пошло! Значит, он собирается жениться на ней?! Отвечай!
– Нет. Речь идёт о том, что принцессу возьмёт в жёны его светлость Эйген.
– Мальчишка?! – Коннетабль захлебнулся возмущением. – Мальчишка думает, что сможет удержать Империю в своих руках? Этот сопливый мальчишка, который под стол пешком ходил, когда я вышибал кольца на турнирах?! И это уже твёрдо решено?
– Не знаю.
– Ну разумеется, даже если Монфред утвердился в решении, посланнику бы не сказал. Так же, как не сказал, собирается ли метаться от Совета к Трону или нет.
– Даже предположение об этом – уже оскорбление! – не выдержав, воскликнул Райнер. Этгар промолчал. Всё-таки старик мог позволить себе быть запальчивым.
– Ага, значит, он уверен, что служить следует Трону! Он прямо растёт в моих глазах. Если так, то я даже его поддержу. Насчёт Эйгена не уверен, но раз Гелхиар так глупо погиб, то, может, оно и стоит того. Но что, хотел бы я знать, он от меня ждёт?! Если принцесса уже в руках бандитов, то её чистота уже, скорее всего, потеряна, а какой ребёнок может родиться от такой женщины, даже если действительно будет мальчик? Ну какой?! Порченый, увы. Не уверен, что из порченого получится стоящий император.
Несколько мгновений Этгар пытался понять, что разумнее – натравить армию на бунтовщиков Уирмета, или же увести внимание коннетабля от бунтующей черни (которая, кажется, пока опасается выходить за пределы захваченного графства и тех областей, которые уже давно себе забрала, а значит, не угрожает соседям) и направить его на лордов Совета. Соблазн был огромен. Это ведь и есть дело, которое им поручил господин Монфред. Гвардеец поспешно всё обмозговал и ответил:
– Принцесса никогда не была в руках бандитов. Они выдали за принцессу какую-то деревенскую потаскуху, и для уверенности заворачивают её в груды тряпок, чтоб никто не узнал. Но даже и так грязную пейзанку не спутать с аристократкой, тем более принцессой…
– Так-так! Любопытно! Значит, её видели? Монфред отправлял кого-то посмотреть на эту дрянь? – оживился коннетабль. – Значит, он поручится, что её высочество не у тварюги-крамольника?! Так-так! Монфред просто на глазах растёт в моих… хм… глазах. Это отлично. Значит, принцессу не испортили. А где она тогда? Монфред знает? Он это выяснял?
– По его предположениям её высочество находится в руках одного из лордов Совета. Сейчас гвардии поручено выяснить, у кого именно. Об одном можно сказать с уверенностью – ею не завладел ни один из тех, у кого по общему мнению есть безусловные права на престол. Предположительно её высочество держит у себя один из тех лордов, которые сейчас и мечутся от одного набравшего силу лорда к другому.
– Намекаешь на Синара?
– Нет, господин. У этого совсем нет мозгов, он бы сразу объявил себя императором.
– Это ты верно сказал! Новая шавка умеет, как водится, только лаять. Отлично. – Старик подобрел, но продолжал говорить отрывисто, напористо и грубо. Видимо, по привычке. – Передашь Монфреду мои сожаления, что кто-то из моих парней мог усомниться в честности его намерений. Он достойный человек, я это говорю с уверенностью, и тут больше даже спорить не о чем. Мои бойцы с его бойцами будут действовать сообща, и убеждён, что лордам Совета останется только расползаться по норам, пока их не перевешали за предательство. Значит, покамест принцессу предполагается отдать Эйгену? Нужно будет с ним потолковать… Обязательно!