Твоя чужая жизнь

Ознакомительная часть

Пролог

Рыжеволосый, вихрастый парень взглянул на ввалившегося в землянку оборванца лет тринадцати, недовольно скривился наблюдая как порывы ветра заносит в помещение снег. «Сколько этому балбесу говорить, что тепло беречь надо? Да что с него взять? Голытьба она и есть голытьба», – подумал он, но вслух произнёс иное:

– Сипа… Притащил?

– Не-е… Там эти рыщут… – стягивая с головы побитую молью кроличью шапку сипло пролепетал мальчишка.

Парнишка приблудился к ватаге Аркана чуть больше полугода назад. Что у него с голосом никто не знал, а так как имени своего он не помнил или просто на просто называть не желал, то и прозвали его Сиплым или просто Сипа.

– Патрули там … Аркаша… – пояснил Сипа и тут же напоролся на гневный взгляд рыжего.

Аркан окинул взором собравшихся. Двенадцать подростков в возрасте от десяти до семнадцати. Ему же только-только пятнадцать стукнуло. Главенствовать в шайке всю жизнь не входило в его планы, но чтобы достичь чего-то большего нужно было подрасти… и деньги, а иного способа их добыть, Аркан не знал. Нелегко далось лидерство, и терять авторитет из-за какого-то сопляка в его планы не входило. Однако все присутствовавшие делали вид, что не заметили панибратского обращения к главарю. «Что ж… на этот раз его пронесло. В следующий… выкину на улицу. Сдохнет, значит туда ему и дорога…»

Минуло пятнадцать лет, в России разразилась революция, а Сипа всё также верным псом кружил возле Аркана. Их ватага набрала силу, и под шумок творящихся в стране дел, по-тихому воротила свои. Забиравший львиную долю награбленного главарь, нашел каналы вывода средств за рубеж и всерьёз подумывал о вольной жизни за бугром. Вот только лишних свидетелей своей шальной юности оставлять не хотел. И в этом верный Сипа, уверовавший в свою незаменимость, помог. Один за одним сгинули члены банды, оставив почти всё своё добро в наследство главарю.

И вот до границы уже рукой подать, а на подходах усадьба какого-то опального в былые времена графа стоит. Не смог Аркан мимо пройти, то ли какое-то предчувствие, то ли сохранившееся в закромах добро, так и манило, не давая шага ступить дальше. Переждали в лесочке до темноты, да и подобрались к поместью ночью. Только грабить было нечего. Почуявшие волю холопы всё уже растащили, хозяина на сук вздёрнули, а его полоумного сыночка в подвал бросили.

Как не уговаривал Сипа не связываться с дурачком, что-то подтолкнуло Аркана выпустить на волю графского сыночка. Тот увязался следом, и всё время что-то бубнил. По-первости Аркан лишь отмахивался от него как от назойливой мухи. Не нужна ему была обуза, от Сипы ещё предстояло избавиться, а тут ещё и этот прицепился, как тот репей. Но путанные речи спасённого зацепили бывшего бандита. При определённой доле удачи, они давали надежду на получение очень больших доходов в будущем, а не об этом ли он мечтал всю свою жизнь?

От Сипы избавились перейдя границу. Теперь Аркан был спокоен: о его прошлом никто не знал. А вот речи полоумного всё глубже западали в душу. Отойдя на безопасное расстояние, он прикупил небольшой домик в глуши, и не особо вникая в тонкости занялся поставками всего необходимого для опытов, коими бредил помешенный на идее переселения сознания графский сынок. Время шло, нашелся и ещё один учёный, вцепившийся как клещ в их затею. Аркан же добывал медикаменты, инструмент, оборудование, подопытный материал, и однажды эксперимент удался.

Глава 1

– Коля-я-я-я... Ну, Колька-а! – донёсся до сонного сознания капризный девчоночий голосок.

– Насть... ну, чего тебе не спится? – проворчал парень, зарываясь с головой под одеяло.

– Ну, ты же обеща-ал! – в голоске прорезались плаксивые нотки. – Сегодня суббота!

– Вот именно. Могла бы дать поспать, – уже вставая, беззлобно пробурчал он.

Восьмилетняя проныра давно выявила слабости старшего брата и бессовестно манипулировала им в своих целях.

На протяжении последних пяти лет их семья была вынуждена ютиться в крохотной квартирке, но, несмотря на столь долгий срок, Коля так и не привык к тесноте. Протискиваясь к старому секретеру, он спросонок несколько раз ударился о выступающие углы мебели. Достигнув цели, он заглянул в ящичек, где хранились документы и деньги, и не сдержал тяжелый вздох. Четыре пятисотенные бумажки. Две тысячи. После вынужденного увольнения с прошлой работы, другой найти пока не удалось, что очень сказывалось на семейном бюджете. Однако, несмотря на трудности, Коля старался по возможности ни в чём не отказывать сестре. Хватаясь за любую шабашку, он пытался хотя бы деньгами компенсировать для девочки нехватку родительского тепла. Чувство вины перед сестрой усугублялось с каждым годом: его детство прошло в просторной уютной квартире, с довольно частыми выездами на дачу возле Финского залива в компании любящих и внимательных родителей, а что видела в своей жизни она?

– Сколько надо? – уже обдумывая, где бы по-быстрому срубить денег, поинтересовался Коля.

– Катя сказала – ей мама дала аж полторы тыщи, а Машке штуку. Сам-то подумай, там всякие вкусности и аттракционы.

– На... – Коля положил в мгновенно очутившуюся рядом детскую ладошку две купюры и вышел из комнаты.

Войдя на кухню, он взглянул на сидящую возле окна мать. Некогда жизнерадостная и красивая, она и сейчас выглядела поразительно молодо: стройная фигура, гладкая кожа, длинные тёмные волосы – без намёка на седину, но взгляд – пустой, неосмысленный, как у старухи. Жуткое зрелище. С момента гибели её мужа прошло уже пять лет, но невосполнимая потеря усугубилась необходимостью покинуть свой некогда родной просторный дом, изменить привычный образ жизни. Всё это превратило женщину в безучастное ко всему привидение. Вот и сейчас она сидела на кухне и, почти не мигая, смотрела на невидимую никому, кроме неё, точку в пространстве. В редкие моменты просветленийона вдруг брала деньги, шла в магазин, хлопотала по дому, но наутро всё было по-прежнему. Коля, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью в свои двадцать пять, был вынужден играть роль няньки для сестры и для матери. Рано повзрослевшая Настя в последние годы проявляла недетское понимание происходящего и поразительную самостоятельность, в то время, как мать, словно маленького ребенка, приходилось кормить с ложечки, а вечерами укладывать в кровать. Ещё тогда, пять лет назад, когда их жизнь вывернули наизнанку, Колей овладела жажда мести, которая укреплялась с каждым взглядом на мать. В свободное от работы и ухода за родными время он вёл самостоятельное расследование, но молодой человек понимал, что надо быть осторожным: если с ним что-то случится, то семья лишится единственного кормильца.

В дверь позвонили. Воодушевлённая предстоящей прогулкой Настя заскочила на кухню, чмокнула не реагирующую ни на что мать и выскочила из квартиры. С лестницы тут же донёсся радостный девчачий смех.

Коля горько усмехнулся и включил стоящий на обеденном столе ноутбук. Хедхантерские сайты ничем не порадовали, в почте только спам, а вот соцсети кишели сообщениями. Отметя всю инфу от неизвестных, а также предложения вступить в группы, Коля просмотрел оставшиеся шесть сообщений.

"28 августа планируется сходка выпускников, присоединишься?"

"Sorry, выпускники пусть и сходятся", – ответ получился грубоватый, но в последние годы Коля не юлил, ища предлоги, а жёстко отрезал всё то, что его не интересовало. Асмотреть на то, как люди бравируют своим успехом, и выносить сочувствующие взгляды – не хотелось. Еще четыре сообщения устарели, а вот последнее заинтересовало.

"Я в эти выхи в Питере. Мб увидимся? Пройдёмся по тропам юности. Ты как? Кирилл".

Адресатом являлся единственный оставшийся из прошлого друг. Когда-то они вместе учились. Как-то так вышло, что более зрелый, уже многого добившийся в жизни Кирилл, то ли по необходимости, то ли ради развлечения поступивший в институт, быстро сдружился с Колей. Несмотря на разницу в десять лет, Николай ни с кем из своих друзей-товарищей не ощущал себя комфортнее, чем в компании с этим сокурсником. Кирилл, если надо, мог быть собранным и деловым, по-взрослому рассудительным, и дать действительно дельный совет, он не любил сплетни, и ему можно было доверить самое сокровенное, а когда требовалось, просто отдохнуть – он отрывался по-полной. Да и выглядел он немногим старше своего товарища. После переворота в жизни Коли все закадычные дружки и подруги отвернулись от неудачника. Все. Кроме Кирилла.

"Если экономично, то – за. Сегодня свободен", – обрадовано отстрочил Коля в ответ и тут же получил сообщение:

"Ок. Я банкую. На Восстания через час".

Ответив согласием, Коля на скорую руку собрал матери поесть. По-быстрому заскочил в ванную, достал из шкафа оставшийся со старых времён костюм. Модель хоть и устаревшая, но трендовая и дорогая. Неплохо поднявшийся по жизни друг опять затащит его в какой-нибудь элитный клуб, куда в футболке и джинсах не пустят – в этом Коля был уверен.

К назначенному времени он был на месте. Забыв о том, что люди из его прошлого в общественном транспорте не ездят, он высматривал в толпе знакомое лицо. Неожиданный дружеский удар в плечо застал Колю врасплох.

– Поистрепался ты, дружище, с такой жизнью, – вместо приветствия как всегда жизнерадостно произнёс товарищ.

– И я рад тебя видеть, – в тон ему ответил Коля, не без зависти окидывая взглядом явно не отечественный загар, идеально уложенные волосы и заказной дорогущий костюм. – А вот ты не меняешься.

– Даа... чего мне меняться-то? Работа не пыльная, деньги хорошие. Ну, и чего ты встал, как вкопанный? Думаешь, я в Питер приехал у метро потусить? Двигай уже.

– Куда?

– Да вон хотя б по Невскому прогуляемся, а потом я столик заказал...

Прогулка оказалась вполне увлекательной: многое вспомнили, немало нового Коля узнал про общих знакомых, с которыми давно прекратил отношения. Да и центр города очень изменился за эти годы. Пропали знакомые с детства ресторанчики, кинотеатры и казино, на их местах сверкали неоновыми вывесками самые разнообразные бутики. Центр утомлял: кучи туристов, люди с вечно озабоченными лицами, спешащие куда-то даже в выходной, духота, загазованность.

– И как я раньше тут жил? – неожиданно для самого себя произнёс Коля, вызвав удивлённый взгляд друга:

– Ты на своей окраине так обжился, что и носа в центр не кажешь?

– А что мне тут ловить? Работы нет. Да и ездить далеко. А так... суета какая-то вокруг. Раньше как-то и не замечал.

– Часто ты тут пешком, можно подумать, ходил? Разве что ночью до клуба в качестве прогулки, – ухмыльнулся Кирилл.

– Ну... бывало, – пожал плечами Коля.

Какое-то время шли молча, просто смотря по сторонам, пока у Кирилла не заиграл айфон.

– Да, да! Конечно! Я как раз недалеко, – по тому, как засияло лицо друга, Коля понял – на проводе очередная обаяшка.

И тут же Кирилл подтвердил:

– Лизка прознала, что я приехал. Заглянем в гости? Ты же её давненько не видел? Ух! Конфетка девка!

– Тебе-то откуда известно, какой она стала? – с оттенками застарелой горечи и ревности выпалил Коля, старательно отводя взгляд.

– Так я несколько месяцев назад в Таиланде отдыхал. Она ко мне прилетала, – не заметив смену настроения у друга, радостно известил покоритель женских сердец.

– Хм... я думал ты уже того... завязал. Сам же говорил, мол, в Питере невеста... – смутился Коля, – или я что-то путаю?

– Невеста невестой. Я ж не ты. Одно другому не помеха, – отмахнулся друг. – Ну что, к Лизке?

-– Не. Знаешь, как-то мы в последнюю встречу... я лучше погуляю пока. Да и неприятно, когда при тебе бывших окучивают. Звони, как освободишься.

– Ну, ок. Как скажешь. Надеюсь, без обид? Думаю, часика мне хватит. Далеко не уходи. Она, конечно, ого-го! Но и я не резиновый. Ночью мисс Июнь была с журнальчика одного... – Кирилл мечтательно закатил глаза, – горячая штучка.

– Иди уже. Горячая штучка.

Коля встал на Аничковом мосту, смотря вслед единственному оставшемуся верному другу, чья жизнь, стремления и возможности теперь в корне отличались от его собственных. В порыве откровенности он как-то ляпнул в скайпе, что жаждет отомстить. Думал, что друг начнет отговаривать, но, вопреки ожиданиям, тот поддержал. Даже пообещал помочь, чем сможет. И не обманул. За минувшие пять лет он умудрился раздобыть немало информации о делах компании, в которой когда-то Колин отец был председателем совета директоров.

Окунувшись в воспоминания и не замечая окружающего, Коля брёл, куда глаза глядят.

Он был уверен в том, что гибель отца не была случайностью, как показало следствие, упекшее за решётку некоего гражданина, не имевшего никаких мотивов, но, якобы, злоупотребившего запрещёнными психотропными веществами. И именно поэтому собирал подробное досье на каждого из членов совета директоров, а особенно на того, кто после выкупа акций получил контрольный пакет и занял место отца. Не верил он в столь странные случайности. Сначала человека по неосторожности – застрелили, затем счета в банке как по волшебству – опустели, а в завершение нагрянули кредиторы и вынудили продать всё движимое и недвижимое имущество. В результате, Колина семья была вынуждена переехать из элитной квартиры на Рубинштейна в крохотную однокомнатную на окраине. Возможно, если бы не эти перемены, мать перенесла бы со временем потерю мужа, но все эти изменения окончательно подкосили её. И это лишь добавляло решимости мстить. И не только за это хотелось отплатить. Но и за бросившую его Лизку, которая, узнав, что его семья обанкротилась, решила, что им не по пути. За то, что, не дотянув полтора года до диплома, вместо практики за рубежом пришлось перевестись на вечернее отделение и пойти работать. А дальше – веселее. Вместо помощи семье – никогда не входившая в его планы армия. За то, что пришлось научиться воровать и врать. За то, что все его мечты и планы канули в прошлое...

Весело галдящая компашка нагнала Колю. Парню показалось, что весь мир превратился в шумный водоворот образов и звуков. Его, то с одной стороны, то с другой, постоянно кто-то задевал. Что-то кольнуло в спине, и мир стал ярче и замедленнее, мысли увязали, цепляясь одна за другую и не давая сосредоточиться. Хоровод тел и звуков вызывал головокружение и желание вырваться из этой паутины, но везде были люди. Они куда-то медленно продвигались, ненавязчиво подталкивая молодого человека вперёд. Где-то неподалёку завывала тягучей сиреной "скорая помощь". Звук сводил с ума. В какой-то момент впередиидущие расступились. Просвет между тел показался путём к свободе. Кто-то мягко подтолкнул сзади, придавая уверенности в правильности решения, и Коля что было сил побежал, медленно и молниеносно одновременно. В одно мгновение прошла целая вечность. Визг тормозов. Удар. Полёт. Удар. Боли нет. Звуки размазались.

"Угодил под колёса? Как же так вышло? Как всё глупо... кто же отомстит?" – Коля попытался открыть глаза, надеясь сосредоточиться на окружающем, но сознание заволокла темнота.

Звуки вернулись. Всё так же мерзко где-то рядом завывает сирена. Боли по-прежнему нет. Запахов нет. Темнота.

Яркий свет пробивается сквозь веки. Жужжание какой-то аппаратуры. Тело не ощущается, и это пугает.

"Я умер?" – непонятно к кому обратился он.

"Уйди!" – раздался, словно в ответ, женский голос.

"Что?"

"Уйди из моей головы!" – повторил тот же голос, но уже с нажимом.

"Я брежу..." – подумал Коля, мечтая проснуться и забыть о непонятном голосе, как о страшном сне.

"Уйдиии... уйди... уйдиииии..." – завизжал голос.

Как ни старался парень отключить сознание – голос не затихал. Наконец-то навалилась долгожданная темнота. Покой. Вспышки света. Взволнованные голоса.

– Скальпель.

– Зажим...

Голоса окружающих радовали. "Я слышу. Значит жив. Всё ещё впереди..."

– ...жить будет. Как там второй?

– Нормально, как ни странно. Лучше, чем она, – в голосе явно немолодой женщины извне слышалось сочувствие.

– Полиция нос не сунет?

– Нет, конечно. Ты знаешь, кто её папик? С ним опасно связываться.

– И что? У нас такие клиенты не редкость.

– Да ничего. Клиент клиенту рознь. Поторопились мы. Её бы в другую клинику переправить лучше, – в интонации сквозило презрение. – И пусть они отбиваются. Иначе – влипнем.

– А парень?

– При нём ни документов, ни денег, ни страховки. Одет неплохо, но думаю, риска нет. Её папаше сейчас не до него. Оставит здесь и забудет. Афишировать произошедшее ему не с руки.

– Ну да. Она ж его сбила! Надо для приличия хоть на лечение с него что-то содрать, типа чтоб делу ход не пустили.

– Ты разве не поняла, кто её папаша? Как бы отвязаться от неё без последствий. Но если ты такая смелая и жадная, сходи к нему и всё выскажи. Поиграй на совести, может, что и выгорит. Лишнее финансирование не помешает.

– Вот и пойду!

"Что происходит?" – попытался спросить Коля, но не произнёс и звука.

"Уйдиииии..." – вновь взвизгнул голосок внутри головы.

"Бред..." – резюмировал парень, решив не развивать прогрессирующую шизофрению разговорами с непонятными голосами.

"Убирайся! Уйди..."

– Оп... да она же очнулась...

– Следить надо было. А если всё слышала? – резко произнёс мужской голос. – Снотворное ей.

– Что делать с ней будем?

– Думать надо было, прежде чем тащить сюда кого попало! Да ещё и с хвостом! – в интонациях прорезался металл, заставляющий замереть в страхе даже мысли. А следом он уже стал слащаво мягким и зазвучал под самым ухом: – Девочка, ты жи-ить будешь. Слышишь? Слы-ышишь, мы зна-аем. Моли бого-ов за то, что подарил такого папашу. Её место теперь в психушке, а там к пациентам не особо прислушиваются, – последняя фраза прозвучала куда-то в сторону.

– Леонид Витальевич, а если вышло? Как же мы... вот так... – в голосе чувствовалась растерянность.

Лёгкое покалывание в руке.

– Тогда нам и парня хватит, а от этой...

Головокружение и темнота.

***

– Посмотрите, что она с ним сделала? – решительно произнесла явно немолодая женщина.

В её голосе сквозил страх. Не страх за пациента или кого-то близкого. Страх, граничащий с паникой. Страх на уровне инстинктов самосохранения.

– По сторонам будет смотреть, – довольно сухо, с лёгкой ноткой раздражения отозвался мужчина. – Надеюсь, вы понимаете – огласка мне не нужна. Меня дочь беспокоит.

"Папаааа... папочка... мне страшно... я нечаянно... не хочу... в тюрьму..." – мысленно молила Юля. Всё произошедшее накануне как-то смазалось в памяти. Она по просьбе отца поехала с ним пообедать. Узнала про потенциальную возможность обрести "новую маму". Вернулась домой. Там было одиноко и скучно. Звонок подруге. Улица. Невыносимая, несвойственная концу августа жара. Мотоцикл. Неожиданный приступ слабости и головокружения. И мир вдруг завертелся.

"Где я? Я не могу умереть! У меня сестра, мама... и я... я должен отомстить!" – как будто не снаружи, а внутри головы раздался растерянный мужской голос.

"Не надо мстить... я не... не хотела..." – мысленно произнесла Юля, и прозвучала фраза как-то подавленно, испуганно.

– Наш смертничек в сознание приходит. Это обнадёживает, – женский голос извне.

– Ладно. Я доплачу, пришлёте счет. А как она?

"Я тут!" – пыталась выкрикнуть Юля, но не чувствовала своего тела.

– Уже перевезли из операционной в соседнюю палату, – ответил женский голос извне.

"Как в соседнюю? А кто орёт?" – тот же мужской голос в голове.

"Папочкаааа! Я тут! Я схожу с ума! Помогиии!" – услышав его слова, запаниковала девушка.

Пронизывающая всё тело волна боли заставила забыть обо всём.

– Дайте дополнительную анестезию... и...

Туман.

***

Моменты осознания окружающего и вновь провалы в небытие. Операционная, врачи, сестры, запахи медикаментов. Вновь тишина. Какой-то мужчина держит за руку и что-то говорит о том, что всё будет хорошо, и на заднем фоне всё тот же срывающийся на крик женский голосок – "папааа!"

"Я брежу..."

"Уйдииии!" – в голоске прорезаются испуганные, истеричные нотки.

"Это ты мой бред, вот и уходи. Докатился, с собственным бредом разговариваю..."

– Личико мы подправили. Сотрясение у неё. Возможны некоторые отклонения в психике... но это, увы, не по нашей части. Рекомендовал бы обратиться к врачу в городе. Нога – ушиб и несущественное повреждение мягких тканей. С ребром сложнее, но если держать её в покое, то вскоре ваша девочка будет как новенькая.

– Мне новенькая не нужна, меня и старенькая устраивала, – в интонациях мужчины слышался металл. – Вообще не понимаю, зачем было увозить её в такую даль! Я, конечно, ничего не имею против вашей клиники и специалистов... но добираться сюда...

– Станислав Витальевич, вы не беспокойтесь, всё будет хорошо. Скоро вы сможете забрать её. Вот, правда, ребёночка...

– Вы о чём?

– Беременна она была. И потеряла... – робко добавил женский голос.

– Ну, это дело наживное. И ведь не заикнулась даже.

"А я-то как? Всё о ней и о ней! Я что, не человек?"

Тишина, лишь медсестра тихонько позвякивает инструментом.

"Ребёнок? Потеряла? Он мне не простииииит!" – истошный визг заполонил всё, заглушил все звуки.

"Не ори! Только голову отпустило немного..." – несколько грубовато, стараясь морально подавить невидимую гостью, подумал Коля.

"А ты вообще уйди!" – взвизгнул голосок в голове.

"Кто бы говорил?"

– Посещение на сегодня окончено. Ей нужен покой.

– Приеду через неделю. Далеко вы забрались. Если что-то изменится, или надо что будет, звоните в любое время суток.

"Да вы что, озверели все? Со мной-то что?" – искренне негодовал молодой человек, но никому не было дела до его мыслей. Никому... кроме этого голоса:

"Вот сам и не ори, коль голову бережёшь..."

"Но я хочу знать..." – растерянно произнёс он, осознавая, что в очередной раз не промолвил и звука, лишь мысли.

"Пора бы понять – нас не слышат!"

"Ты же слышишь?"

"Я да... но вслух ничего сказать не могу..."

"И..."

– Я... – вырвалось наружу.

"Могу!" – ликование накатило волной, придав сил. – "Я могу говорить!"

– Что со мной? – превозмогая накатывающую волнами тянущую боль в районе виска, прошептал Коля и, услышав свой голос, онемел. – Что... что с моим голосом?

– Рано тебе ещё говорить, красавица. Швы разойдутся, не дай бог, потом никаким лазером лицо не подправят.

– Красавица? Обкурились, что ли?

– Успокойся, девочка. Всё хорошо... сейчас укольчик, и уснёшь... тебе отдыхать надо.

Потянулась бесконечная череда бредовых дней. Коля то просыпался, то вновь отключался. Голос свой страшно было слышать – тонкий, девчачий. Руки, ноги зафиксированы. И ощущения странные в организме, да ещё и женский, полный обиды голос в голове спросил:

"Почему ты можешь говорить?"

"Это пищание ты называешь – говорить? Меня, случаем, не кастрировали? Я там ничего не чувствую..."

"Это обычный мой голос", – в интонации невидимой собеседницы послышалась обида. – "Но почему я не могу говорить, а ты можешь?"

"Не знаю. И мне это не нравится".

***

"...как же мне плохо..." – череда причитаний не прекращалась, и не слышать их было невозможно. Мысленно взвыв, Коля огрызнулся:

"А мне типа хорошо..."

"Почему папа не приходит? Неужели так зол?" – продолжил голосок.

"Потому что он уже лет пять как умер..." – жёстко отрезал парень, в надежде на покой.

"Нет! Это неправда!"

"Правда. Суровая, но правда. Умер. Сгнил в земле. Стал кормом для червей!" – мысли лились рекой, но женский истошный вопль заглушил всё:

"Нет! Нет... только не это...

Тишина.

"Я так давно в отключке?" – в голоске послышался испуг.

"Не думаю. Кажется, это ты сбила меня пару дней, может, неделю назад..."

"Я? Да, я кого-то сбила. Но почему... почему нас не слышат?"

"Не знаю..."

Юле удалось открыть глаза. Просторная палата с натяжными потолками, выдержанная в бежевых тонах. Неподалёку в кресле дремлет немолодая женщина в зелёном халате. За её спиной огромное панорамное окно во всю стену. Меж раздвинутых штор виден кусок вечернего неба и верхушки деревьев.

– Пить... – попытка встать. – Что у меня со связками? Почему я начала басить?

– Вот, попей, – встрепенулась сиделка, протягивая стаканчик из тонкого стекла. – А со связками, слава богу, у тебя, голубчик, всё в порядке.

Взгляд падает на свою руку, и она... вроде обычная... резко разжимается. Стакан со звоном летит на пол, позвякивая осколками по кафелю.

– Осторожнее надо... эх... сейчас уберу... – вздыхает сиделка.

"Что это?" – испуганный женский вопль в голове.

"Вот мне тоже уже интересно, что это? Тело моё, а я пальцем пошевелить не могу..."

"Как это?"

"В голове постоянно бабские вопли..."

"Не бабские! А женские!"

"Да веришь? Мне как-то глубоко насрать!"

"Хам!"

"Ещё и моим телом управляют помимо моей воли..."

"То есть как – твоим? А моё где?"

"Хороший вопрос..."

"Я умерла? Я не хочу умирать!"

"Прекращай истерить. Ты или мой бред, или хз что, но я не в лучшем положении. И всё это даже неважно... лучше прекрати истерики и прислушайся к тому, что здесь говорят..."

***

– Ну что же, пора уже и ходить потихоньку, – внимательно наблюдая за реакцией пациента, "порадовал" врач.

– Я хотела бы увидеть папу...

– Ну, и позвони ему, это раз. А второе, – Юле показалось, что в глазах врача промелькнуло тщательно скрываемое понимание происходящего, смешанное с ликованием, – если у тебя проблемы с ориентацией, не стоит их афишировать...

– Извините... – растерялась Юля, не зная, что и сказать на подобное.

В ответ мелькнула пола халата за закрывающейся дверью.

"Мне показалось, или он обо всём знает, но его это устраивает, и он молчит?" – мысленно спросила Юля.

"Не знаю... кажется, я скоро исчезну... я словно растворяюсь... но я не хочу..."

"Эээ... не смей! Что я буду делать в тебе? Я не умею так жить!"

"Я не понимаю, что со мной... с нами..."

Осторожно Юля немного приподнялась. Волной накатила слабость, и мир закружился, но вскоре удалось даже встать на ноги и неверной походкой добрести до окна. Территория клиники оказалась на удивление просторной и ухоженной. Перед зданием располагался довольно уютный скверик, резкие тени от причудливо подстриженных кустиков и деревьев падали на сырые после ночного дождя дорожки. Открыв ведущую на террасу стеклянную дверь, она ощутила дуновение свежего ветерка. Слабость ещё давала о себе знать: довольно сложно было сфокусироваться. Однако в отдалении, между деревьев, что-то привлекло её внимание. Присмотревшись, Юля увидела – не просто ограждение, а именно высокую, неприступную стену с вьющейся поверху спиралью колючей проволоки.

"Это что, изолятор элитной тюрьмы?" – по привычке обратилась она к внутреннему голосу. Но ответом послужила тишина.

Весь следующий день Юля пыталась докричаться до неведомого собеседника, но ответа так и не последовало. И ей стало страшно. Впервые в жизни настолько страшно. Она поняла, что, выйдя из больницы, не знает, куда идти, и что делать. Она даже не знает теперь своего имени... то есть, имени того, кем стала. Да и в целом возникли сомнения в том, что отсюда удастся выйти не вперёд ногами.

В соседней палате Коля мучился той же дилеммой. "Как там мать, сестра? Ведь у них нет денег. Я же, уходя к Кирюхе, взял пятихатку, осталась последняя купюра. Пятьсот рублей... а прошла не одна неделя..." Ещё недавно вполне крепкому и морально здоровому молодому человеку казалось, что он сходит с ума. Сегодня ему позволили встать. Зеркала в помещении не было, но глаза уже несколько дней прекрасно видели перед собой покрытые золотистым загаром женские ручки с длинными, некогда ухоженными ноготками. Хотелось познакомиться со своим новым лицом. Прошлёпав к выходу на террасу, Коля откинул занавес и замер. Хоть женский голос, звучавший в последнее время в голове, и исчез, но радость была омрачена жестокой истиной – к голосу прилагалось женское тело и весьма милое, но женское личико в обрамлении таких же, как были и у него, но более длинных тёмных прямых волос. "Что делать? Идти в таком виде домой? Ни одежды, ни денег. Да и этот мужик, явно не бедненький папаша, от него так просто не улизнёшь. А если он не отец? А именно папик?" – Колю передёрнуло. – "Переспать с мужчиной – это как-то... и неважно, какое у тебя тело..."

Глава 2

Аркан был человеком не то, чтобы престарелым, а, мягко говоря, старым. Его фактический возраст не так давно перевалил за сто тридцать. Однако деньги творили чудеса. Здоровье и внешность, как собственно, и документы никоим образом не наводили окружающих на мысли о возрасте человека. Уже не осталось в живых никого из тех, кто знал, что он родился в конце девятнадцатого века. Они не умерли от старости, в большинстве своём до неё не дожив. Кто-то, конечно, удостоился счастья умереть своей смертью, но этим кому-то повезло остаться в неведении относительно его дел, а прочие... прочим посчастливилось меньше. Аркан хотел жить, жить вечно. И не любил рисковать.

Ещё в гражданскую ему несказанно повезло помочь бежать из страны одному полоумному учёному, чьей навязчивой мыслью было осуществить переход разума из одного тела в другое.

– Вы только представьте себе, сударь! Это революция в науке и медицине! "Настоящие" люди смогут жить вечно за счёт отребья! – восклицал учёный, подсовывая Аркану какие-то свои научно обоснованные умозаключения, представленные в виде формул на бумаге.

Аркан не был силён в науках, однако внутреннее чутьё тогда ещё молодого парня подсказало, что этот человек будет полезен. И предчувствие оправдалось.

В те времена Аркан, воспользовавшись смутами, возглавил ватагу, под видом представителей новой власти изымавшую все найденные ценности и расправлявшуюся с "кулачьём". Добыча вывозилась за рубеж, где и находила своих покупателей, оседая всё более возрастающей суммой на счетах швейцарских банков. Когда действия ватаги стали опасны, Аркан тихо, по одному, избавился от всех её членов и выбрался за бугор. Тогда же он и помог, как считали окружающие, полоумному графскому сынку.

Обосновались они поначалу в Германии. Аркан сумел-таки вычленить из бредней подопечного суть и поверить в осуществимость задуманного учёным. На экспроприированные на родине средства удалось не только купить небольшое здание в глубинке, совместившее в себе и лабораторию, и дом для молодых людей, но и довольно беззаботно существовать на проценты.

Аркан предоставил учёному полную свободу действий, постоянно снабжая его подопытным материалом, в качестве которого служили беспризорники, одинокие старики и проститутки. Все они нашли здесь последнее пристанище. Но Аркан верил в успех. И однажды узнал про ещё одного, далеко не молодого учёного, влачащего нищенское существование в какой-то Тмутаракани. Разыскать и убедить пожилого человека присоединиться к исследованиям оказалось несложно. Этические соображение того не очень угнетали, а перспективы обнадёживали и воодушевляли.

Широкая сеть осведомителей, как с родины, так и в Германии, позволила группе подпольщиков поменять дислокацию, своевременно избежав вовлечения в военные конфликты. Менялись города и страны. И в один прекрасный момент учёные одержали победу. Теория подтвердилась на практике. После устранения всех побочных эффектов оба уже немолодых учёных провели эксперимент на себе. Убедившись в безопасности, семидесятилетний Аркан, давно мучавшийся из-за проблем с печенью и суставами, нашёл для себя подходящего юношу. Это было непросто. У потенциального кандидата не должно было быть родных и компрометирующего прошлого. Не последнюю роль играли внешние данные и здоровье. Самым сложным оказалось втереться в доверие. Бескорыстность пожилого человека, внезапно возжелавшего облагодетельствовать юношу, передав тому все свои счета и активы, вызывала сомнения. Однако вскоре Аркан обрёл новое молодое тело.

Не желая терять шанс на неимоверно большой заработок, Аркан нашёл желающих отдать целое состояние за процедуру. Были организованы полулегальные конторы, в которых проходивших дотошное обследование молодых людей принимали на весьма странную работу. С желающими заключался на удивление выгодный договор, суть которого заключалась в проживании в пансионате до того момента, пока кто-то из состоятельных людей не выберет "сотрудника" своим правопреемником. После чего производились необходимые юридические манипуляции. О дальнейшей судьбе падкую на столь лёгкие богатства подопытную молодежь не информировали, а их фантазия сама дорисовывала картины праздной сытой жизни. Вначале никто не верил в чудеса. Лишь единицы решались ввязаться в авантюру. Однако после первых же "процедур" частично посвящённые стали свидетелями преображения жизни вчерашних бедняков, и желающие получить богатое наследство обрушились на работников Аркана бурной рекой.

Непосвящённые в тонкости истинной стороны вопроса сотрудники с завистливой скаредностью отбирали претендентов. В то время, как сильнейшие мира сего уходили от дел и совершенно неожиданно для своих близких оставляли наследство не родным, а каким-то неведомым молодым людям. Гремели в газетах разгромные статьи о судебных процессах, в которых родственники безвременно почивших пытались безуспешно оспорить права на наследство.

Состояние Аркана возрастало на глазах. Однако ему хотелось большего. Не пресловутой политической власти. Он желал ни много, ни мало – править миром! Но делать это тайно. Откровенная власть грозила риском для его драгоценной жизни. Широкая сеть осведомителей и сейчас позволяла ему вполне анонимно, посредством шантажа, влиять на многие политические вопросы в ряде стран, но это было совсем не то, чего он желал.

Впереди грезился приход новой эры. Его эры. Золотой миллиард стал не актуален. Он лично отбирал тех, кто сможет пройти процедуру. Тайно связывался с потенциальными клиентами, предлагая услуги своей корпорации лишь тем людям, кто был выгоден – как сейчас, так и в будущем.

Всё шло великолепно и не предвещало ничего дурного. Имеющийся компромат почти на всех власть имущих позволял Аркану не беспокоиться о будущем. Увеличившийся поток клиентов требовал расширения числа посвящённых. Среди пришедших молодых людей нашёлся и тот, кого решили обучить, сделать помощником мэтров от медицины. В начале восьмидесятых, спустя тридцать лет после первого удачного перевоплощения, учёные и сам Аркан повторили процедуру, вновь обретя молодые тела. Но следом начались проблемы.

Сразу после проведения процедур Аркан начал замечать странности в поведении его "ручных", как он считал, учёных. И вскоре среди ясного неба грянул гром.

– Мы тоже хотим жить и наслаждаться. И считаем, что заработали это право, – произнёс однажды один из "старичков", благо, относительно молодой сотрудник не присутствовал при разговоре.

– Ты кидаешь нам крохи, заставляя работать, не покладая рук. Мы не желаем и далее оставаться твоими вечными рабами. Вечная жизнь – прекрасна! Но мы не видим жизни. Я потомственный граф! А хожу в рабах у разжиревшего холуя! – жёстко заявил второй.

"Эти слепцы совершенно не ценят тот титанический труд, что мне приходится проворачивать для осуществления их идей!" Но он понимал, что вынужден будет, скрипя зубами, пойти на все условия. По крайней мере – пока.

– Чего вы хотите? – остудив свой пыл, поинтересовался Аркан.

– Перевода средств на наши счета и свободу действий в дальнейшем. Мы готовы поделиться с коллегами нашими наработками. Для тебя почти ничего не изменится.

– И ещё, как разработчикам идеи, требуем постоянный процент от получаемой прибыли, – добавил второй.

Аркан смотрел в окно. Окружающий мир заволокло какой-то пеленой, солнечный весенний денёк словно померк. А в душе нарастала ярость: "Да как они посмели? Кто они, и кто я! Эти черви зажрались настолько, что осмелились открыть рот!" Рука инстинктивно дёрнулась к висевшему в кобуре пистолету. Предохранитель. Прицел. Выстрел. Звук падающего тела. Прицел. Что-то остановило Аркана, не позволив мгновенно убить второго. "Вдруг новичок не всё узнал? Пусть этот предатель передаст ему знания... а потом..." Взгляд человека в прицеле не был напуганным, в нём сквозила ненависть.

– Надеюсь, это послужило тебе уроком, – холодно произнёс Аркан. – Я исполню твою просьбу. Ты передашь знания и будешь свободен.

Ни одна чёрточка не дрогнула на его лице от столь явной лжи. За долгую жизнь Аркан научился полностью контролировать внешние проявления чувств. Но и в глазах не менее опытного оппонента не промелькнуло и доли веры. Человек понимал, что приговорен, и всё это лишь отсрочка.

В течение недели горе-учёный не попадался Аркану на глаза. Всё шло своим чередом: велись одна за другой операции. Бунтовщик передавал ученику знания. А дальше началось нечто такое, чего старый ворон предусмотреть не сумел. Первый из приходящих в себя олигархов проявил признаки явного психического расстройства, причём, оставшись при этом в своем старом бренном теле.

-– Ублюдки! Шарлатаны! – бешено вращая глазами, вопил пациент, одновременно пытаясь придушить очутившуюся неподалёку от него санитарку.

Перепуганный персонал кинулся врассыпную из палаты. Однако мужчина не собирался сдаваться и, толком не отойдя после операции, кинулся следом за ними. Вышедший на звуки шума Аркан в ужасе наблюдал, как мужчина запутывается в полах свободного халата, оступается, как он медленно начинает падать. Перепуганные работники смотрели на происходящее издалека, и даже если бы и попытались помочь – не успели бы. В воздухе мелькнули ноги и руки, а затем послышался звонкий удар головы о каменный пол. Аркан был готов поклясться, что расслышал хруст черепа бедолаги. Возле всё ещё агонизирующего тела начала расплываться буроватая лужица. Конвульсии становились всё слабее и реже, и в конце концов, пациент утих.

– Как всё это понимать? – поднимая взгляд на стоящего неподалёку наиболее молодого из учёных, зло произнёс Аркан. Он понимал, что теперь близкие "клиента" смогут порядком подпортить ему жизнь.

– Мы ничего не могли сделать... – лепетал молодой специалист, – он очнулся в бешенстве, кинулся на санитарку, а потом... потом... вот...

– Если ещё раз такое повторится, на его месте будете вы сами, – холодно оповестил Аркан. – Уберитесь здесь! И... – он взглянул на молодого врача, – второго хирурга ко мне! Срочно!

Народ засуетился, выполняя поручения разгневанного руководителя. И вскоре ничто не напоминало о происшедшем, вот только найти учёного никак не удавалось. А к вечеру ещё один клиент очнулся в явном помешательстве. Поняв план мести старого учёного, Аркан готов был собственноручно удушить сволочь, но опоздал, старого учёного обнаружили болтающимся в петле на одном из деревьев в находящемся неподалёку подлеске. И это оказалось ещё не концом: в посмертной записке учёный известил о том, что в полицию ряда стран отправлены материалы, доказывающие нелегальное проведение экспериментов на людях.

Аркан очень хотел надеяться, что старый идиот блефовал. Но шансов на это было немного. С каждым днем положение усугублялось – никто из оперировавшихся после злопамятного разговора не прошёл процедуру успешно. Возвращаясь в очередной раз домой, он заметил оцепление. Проехав мимо, удалось оттянуть время. Материалы с компроматами оказались утеряны. Вернувшись в клинику, он с помощью последнего учёного и парочки наиболее надёжных людей вывез часть оборудования и материалы по наработкам. Большинство счетов оказались арестованы. Начались бега.

Отсутствие денег и отвратительные условия не способствовали ускорению получения результата. Однако молодой учёный фанатично работал, изучая сохранившиеся записи, желая восстановить последовательность всех манипуляций. Его грела мысль о вечной жизни, и никакие моральные и финансовые сложности не могли остановить пытливый юный мозг.

Вскоре беглецам улыбнулась сомнительная удача. Аркан был схвачен. Мужчину под усиленным конвоем доставили в богатый особняк, принадлежавший одному из бывших клиентов.

– Ты дал нам наркотик, подсадил и ударился в бега? Нехорошо... – произнёс "юный" богатей, тут же в помещении оказалась и ещё пара прошедших процедуру.

"И свела же их нечистая... что им от меня надо? Хотя... глупый вопрос. Нужна вечная жизнь. А могу я её дать? Сомнительно..." Задумываться о том, что с ним будет после известия об утере методики – не хотелось.

– Извиняюсь. Но возникли проблемы с законом.

– Мы в курсе произошедшего. И не имеем ничего против устранения ненужных нам конкурентов. Однако, в наши планы совершенно не входит одряхлеть от старости и пойти на корм червям.

Аркан молчал. Никто над ним не издевался, не бил, не связывал, а значит, имеется шанс договориться.

– Нам нужны данные об остальных успешно прошедших "лечение". Но хотелось бы знать, что послужило причиной ваших последних провалов, – подал голос второй из бывших клиентов.

Говорить всё, как есть, явно не стоило. Аркан отдавал себе в этом отчёт, но затянувшаяся тишина говорила об одном – от него ждали ответа.

– Один из учёных скончался. А второй сошёл с ума и решил мстить. И вот результат.

– Допустим. Но вы готовы и далее предоставлять нам те же услуги?

– На данный момент, – Аркан вздохнул, – методика частично потеряна. Оставшийся учёный работает над её восстановлением, однако постоянные бега и нехватка средств не способствуют ускорению получения результата.

Присутствующие переглянулись, и один из них, явно являвшийся чем-то вроде лидера, встал, задумчиво прошёлся по залу, затем взглянул на Аркана и предложил:

– Думаю, мои коллеги согласятся. Во-первых, мы хотели известить вас о создании тайной ложи "Вечных", как мы её поименовали. И конечно же, вы войдёте в состав её членов, скажем больше – руководства.

Аркан пытался предугадать, к чему всё придёт в итоге. Но одно он осознал однозначно: его мечта о единоличном мировом господстве летит в тартарары.

– Мы поможем с вашей легализацией в какой-нибудь стране третьего мира, где под прикрытием разрешённой деятельности можно будет продолжить опыты. И конечно же, мы будем осуществлять финансирование исследовательского проекта.

– Вы теряете право выбирать клиентов самостоятельно. В дальнейшем, если... – а мы надеемся, что так и будет – методика будет восстановлена, именно совет ложи будет определять, кто из сторонних удостоится чести пройти процедуру. Члены ложи будут проходить её в обязательном порядке, за исключением случаев, предусмотренных в разработанном нами кодексе. В наказание, член ложи не может просто выйти из неё. Он либо должен быть устранен, либо на неопределенное время получит запрет на процедуру, с возможностью пересмотра решения по истечении срока наказания. Что скажете?

– Я согласен, – вздохнул Аркан. Путей для отступления он не видел.

– Мы и не сомневались в этом. Во избежание повторения произошедшего инцидента, мы настаиваем на тщательном конспекте самых мельчайших подробностей после полного восстановления методики. Данный документ должен быть передан в совет для его дальнейшего хранения.

В итоге, к началу восьмидесятых беглецы легализовались на территории исторической родины Аркана. Его жутко корёжила роль марионетки, но в то же время он понимал, что возможностей у членов ложи гораздо больше, нежели у всех государственных структур мира. Спрятаться не удастся. Да и отсиживаться потом пришлось бы в какой-нибудь Тмутаракани, как минимум, лет семьдесят. Благодаря опыту и небольшим, по прежним меркам, но немалым по меркам СССР средствам, удалось вновь наладить агентурную сеть. Аркан, ни на секунду не отвлекаясь, целеустремлённо опутывал всё вокруг своей сетью, стараясь хоть здесь сохранить своё влияние. К тому времени в их распоряжении уже имелась курортная клиническая больница, в которой проходили лечение замы и первые замы Предсовмина СССР. Учёный, как и планировалось, тайно продолжал эксперименты. В период приватизации Аркан сталвладельцем одной из первых частных клиник, а в 1991 – ряда небольших компаний, которые, как грибы, вырастали из ниоткуда, то тут, то там. Но всё это было шелухой в сравнении с прошлым. Он не имел прежнего могущества. На сознание давила незримая тень набиравшей влияние по всему миру ложи "Вечных".

После развала Союза бюрократическая система окончательно прогнила. Компроматов катастрофически не хватало для решения поставленных задач. Финансирование из-за рубежа затруднялось необходимостью целевой аргументации поступления и дальнейшего использования средств. Любое телодвижение требовало немалого вливания средств в карманы разжиревших чиновников. Налоги сжигали существенную часть доходов. Однако имелись и плюсы – в связи с творящимся в стране беспределом увеличилось количество бездомного, никому не нужного расходного материала. Параллельно, по старому проверенному методу, вёлся набор на "работу" молодых и здоровых людей. Объявления о найме появлялись в ВУЗах, на столбах и остановках. Все претенденты проходили тщательнейший отбор. Вскоре в ряде стран появились питомники, где скрещивались и выращивались будущие тела. Работа кипела.

С появлением ещё одного не страдающего излишками гуманности учёного дела пошли быстрее. Спустя десять лет наконец-то был достигнут положительный результат. Прошедшего процедуру Аркана терзали внутренние сомнения. С одной стороны, перед мысленным взором уже мелькали нескончаемые нули на счетах в банках и спокойное будущее, где он будет вип-персоной мирового масштаба. Он, на всякий случай, разрабатывал план легализации и, конечно же, защиты прав на уникальное открытие и видел себя монополистом в этой сфере. Видел очереди пресмыкающихся перед ним олигархов и прочих сильных мира сего. Но неотступно следящая за ним тень ложи не давала шансов на реализацию старых планов. Жизнь вдруг наскучила. Потеряла всякий смысл.

Не имея привязанности к своему физиологическому телу, ради развлечения, Аркан спустя полгода после перевоплощения усыновил трехлётнюю девочку. Малышка не помнила своих родных и быстро признала в восемнадцатилетнем парне отца. С её появлением Аркан обрёл второе дыхание. Но идиллия длилась недолго. Буквально следом пришла нежданная весть: во время законного выходного, на рыбалке провалился под лёд и погиб старший из учёных. И, как оказалось, опять не всё было зафиксировано. Всё началось по новой. Члены ложидавили и грозились урезать финансирование.

Пытаясь показать свою независимость, Аркан всеми доступными средствами приумножал столь необходимый капитал. Жертвами шантажа, а особо упёртые – несчастных случаев, становились многие крупные предприниматели, чьи состояния так или иначе уходили в пользу Аркана или подставных лиц, являвшихся марионетками в его игре. И жертвы были далеко не случайны. Критерием их отбора являлось не только финансовое положение,главными были духовные качества. О каждом Аркан знал – всё! И именно те, кто добился многого честно, не измаравшись, те, кто представлял собой редкие образцы порядочности среди крупного предпринимательства, становились его целями. Это были люди, верившие в возможность создания нового, идеального мира. Думавшие не только о своем кармане и о близких. Взрослые, оставшиеся детьми, благодаря существованию которых Россия ещё могла перейти на новый виток своего развития. Аркан словно мстил родине, вырезая из истории всех, кто мог что-либо сделать. Подставляя их, он получал компроматы. Хладнокровно шантажировал и уничтожал несговорчивых. В число последних вошёл почивший пять лет назад председатель совета директоров одной из крупнейших российских компаний. Идеально сфабрикованные компроматы заставляли проявить житейскую мудрость и согласиться сотрудничать даже самых заядлых идеалистов, но на него это не подействовало. В итоге, не столько по необходимости, сколько от скуки Аркан уже и сам, ни много, ни мало, стал главой совета директоров крупнейшей российской компании. Это положение позволяло вполне официально, и не привлекая излишнего внимания к нежданно появившемуся нуворишу, вращаться в кругах самых состоятельных граждан государства. Вплетая не только их самих, но и их семьи в свои сети, а также находя новых клиентов.

Результаты экспериментов показывали, что его подопечный учёный близок к цели. Но юношеская ломка в характере дочери сводила с ума. Аркан сто раз пожалел о столь опрометчивом поступке, однако то ли общая гуманизация современного общества, то ли проснувшиеся в нём чувства к единственному "родному" человеку, не позволяли избавиться от приёмной дочери, также как и от остальных помех. Жизнь вновь начала терять смысл. И обрёл его Аркан весьма нестандартным способом. Он начал избавляться от неугодных лиц не посредством наёмных людей, а лично. Его уже не удовлетворял простой выстрел в голову, как в случае с тем предпринимателем, или инсценировка несчастного случая или самоубийства. Досконально просчитывая каждую ситуацию, он разрабатывал тонкие тактические ходы. Наслаждался, играя с жертвой по своим извращённым правилам. Жёстко и планомерно реализуя фантазии на пути к цели. Умудряясь выйти сухим из воды.

Глава 3

Минуло уже несколько дней с той поры, как Юле... точнее, Николаю, в теле которого очутилась девушка, разрешили прогулки. Сначала позволили прогуливаться по просторному светлому коридору клиники и огромной террасе с минимальной, но уютной обстановкой в виде стеклянного столика и мягкой банкетки. Но свежий воздух (а клиника, очевидно, располагалась вне зоны города), фрукты в вазочке и даже пачка сигарет не могли навести порядок в сумбуре роящихся в голове мыслей, а особенно этому не способствовали речи персонала и подозрительная защищённость клиники. "Кого они боятся? Или вернее будет поставить вопрос иначе: кого они не желают выпускать?" Наконец-то представилась возможность изучить своё тело. Ощущение, что все самые страшные кошмары оправдались, и она очутилась в теле абсолютно незнакомого мужчины, сводило с ума. Пусть даже молодого, вполне симпатичного, но МУЖЧИНЫ! Юля прекрасно знала мужскую анатомию, у неё к двадцати годам был не один партнер, так что само по себе мужское тело её не шокировало. Убило то, что теперь она стала мужчиной!

Она немало ломала голову над причинами злой шутки природы. Одно дело, когда ты видишь это в комедийной киношке, и совсем иное, когда испытываешь на себе. Осознать сам факт того, что подобное возможно, было ужасно сложно. А факт того, что это произошло с ней, доводил девушку до грани помешательства. Но руки и глаза подтверждали – ЭТО ЕСТЬ! "И с этим надо как-то дальше жить..." – вспомнился прочтённый на каком-то литпортале фрагмент стихотворения.

Вечером четвертого дня, во время прогулки по коридору, Юля увидела себя... то есть, своё родное тело. Оно было вполне живым и в сопровождении медсестры удалялось в сторону процедурного кабинета.

План действий возник мгновенно. Оглядевшись по сторонам, Юля прошмыгнула в соседнюю палату, где и проходило курс восстановления её собственное, родимое тело. Благо, планировка палат была аналогичной, так что долго искать вещи не пришлось. Первым делом она хотела схватить сумочку и бежать, но вовремя одумалась, поняв, что если её с ней увидят, то обвинят в краже, и что-либо доказать будет невозможно. Быстро поразмыслив, она достала телефон и банковскую карту. Остальное теперь было не нужно. Юля тихонько закрыла шкафчик и сделала шаг к выходу, но со стороны коридора послышались голоса. Окинув взглядом просторную палату, она поняла, что это западня. Прятаться негде. Перед внутренним взором мгновенно пронеслись картины позорного разоблачения. Словно загипнотизированная, она как в замедленном кино наблюдала за медленно проворачивающейся дверной ручкой, и вдруг взгляд привлекла слабо колыхнувшаяся занавесь. В долю секунды неумелый вор очутился на террасе. К сожалению, между собой все палаты были разделены, и попасть в такую близкую собственную палату не представлялось возможным. Вечно боявшаяся высоты девушка глянула вниз и отшатнулась к показавшейся такой надёжной стене. Даже в чужом теле ощутив головокружение и предательски подкатившую тошноту. Санитарка, закрывая двери, откинула в сторону занавес. Юля с ужасом уставилась на мелькающее на пижаме пятнышко света. Но что-то говорившая в это время женщина в зелёном халате, уже отворачиваясь, задёргивала шторы.

Спустя пару минут, когда голова уже начала кружиться, Юля вспомнила, что надо дышать, и в очередной раз, но уже более спокойно забегала вокруг глазами в поиске путей отступления. "Что делать: возвращаться в палату, где в случае обнаружения пропажи могут найти украденные вещи, или же, несмотря ни на что, попытаться сбежать из клиники? Благо, документов у этого парня не было, и разыскать меня не смогут – это плюс, но если остаться... то плюс может превратиться в минус. О моём, то есть, его... пребывании здесь никто, можно сказать, не знает, и, соответственно, есть шансы, что..." Юля оборвала страшную мысль. И пусть она оказалась в мужском теле и останется в нём до конца своих дней. Больше всего сейчас хотелось жить. Ответ один – надо бежать! Неважно как, но бежать нужно.

Оставался актуальным вопрос одежды. Вещи, одетые на парне в момент аварии, были не дешёвыми, но после случившегося превратились в заляпанное пятнами крови тряпьё. Больничная пижама смотрелась более прилично и, если бы не цвет, могла прокатить под спортивный костюм. Однако парень, разгуливающий по городу в светло-бежевом спортивном костюме, смотрелся бы, как минимум, странно и приметно, в случае, если его бросятся искать. Рисковать, пытаясь украсть у кого-то одежду, тоже не хотелось.

"О чём я думаю? Надо валить отсюда по-любому!" – мысленно одёрнула себя девушка, всё ещё в надежде, что тот внутренний собеседник даст о себе знать. Но чуда не случилось. Ответом была тишина.

Обойдя всё по периметру, Юля с ужасом осознала, что путей для отступления только два: либо вниз по заплетающим стены лианам плюща, либо в надежде, что нынешний владелец её тела крепко спит – внаглую пройти через палату. Опять же, если ретивая санитарка не закрыла дверь на замок, и если в коридоре никого нет. Возвращаться на место преступления не хотелось.

Под террасой на протяжении всего здания простирался окутанный полумраком газон. Живая изгородь из декоративно подстриженных кустов защищала окружающее пространство от света стоящих вдоль парковой дорожки невысоких фонариков.

Превозмогая нервную дрожь, стараясь не шуметь и не смотреть вниз, Юля перебралась через ограждение и медленно начала спускаться. Голова кружилась, сознание постоянно подносило картинки падения, отзывавшиеся физической болью в не так давно сросшихся костях. Всё ещё не снятый гипс на ноге мешал продвижению, норовя соскользнуть с ненадёжных, но с таким трудом найденных опор. И когда в поиске очередной опоры нога коснулась твердой земли, сконцентрированные в экстремальной обстановке силы покинули тело, и Юля безвольным мешком повалилась на землю.

Возвращение в сознание было не из приятных. Августовская погода в Питере характерна своими перепадами в разные времена суток. Юля ощущала, что тело продрогло до мозга костей. Ныли все суставы и мышцы. Вдобавок, прекратилось действие анестезирующих средств, которыми постоянно пичкали пациентов клиники. Одежда, как и всё вокруг, оказалась сырой от выпавшей росы. Осторожно пробравшись через кусты, она осмотрелась: метрах в пяти, на противоположной стороне дорожки располагался информационный щит с планом клиники.

"Надо пробираться к центральному выходу. А там уж по обстоятельствам... главное, на охрану не нарваться..." – решила она и, тихонько перебегая от кустика к кустику, принялась за реализацию поставленной задачи. У ворот ей вновь повезло. Окошки сторожки просматривались издалека. Никого не ожидающий в столь поздний час сотрудник, сидя спиной к окну, смотрел телевизор, а калитка в воротах оказалась приоткрыта.

За пределами клиники Юля предварительно отошла подальше и, убедившись в том, что её не заметят, включила мобильный. Заряд батареи был полный, и это радовало. Дождавшись соединения с сетью, включила навигатор. Сигнал был слабый, и определение местоположения затянулось.

– Мать вашу... ближе не мог пристроить? – только и смогла пробормотать она, уставившись на подозрительно близкую к финской границе зелёную стрелочку, показывающую местоположение человека.

"Для начала нужен любой населённый пункт, тогда, не привлекая лишнего внимания, можно будет вызвать такси с ориентировкой на местность..."

Согласно показаниям навигатора, до ближайшего дачного поселка было около трёх километров. Не теряя времени, Юля набрала номер такси, которым всегда пользовалась. Заказ машины на расстояние почти в триста км обошёлся в круглую сумму, но при наличии её банковской карточки это не имело значения. Боясь разрядить телефон, Юля отключила навигатор и в неверном свете звёзд побрела по дороге в сторону посёлка. Какое-то время вокруг высился лес, но позже справа открылся потрясающий вид на Финский залив. Лунная дорожка и звёзды серебрили убегающую в тёмную бесконечность поверхность. К запаху хвойного леса начал примешиваться неповторимый аромат Балтики.

Пункт назначения оказался ближе, чем она предполагала. Вечно разъезжая на транспорте или просто прогуливаясь, обычно не задумываешься о расстоянии. Посёлок состоял из добротных особнячков различной этажности. Большинство домов либо пустовали к концу сезона, либо владельцы спали, но из нескольких доносилась музыка, смех и запах шашлыка. Вскоре в одном из домов заурчал двигатель, и свет фар разворачивающейся машины начал приближаться к беглянке. Мгновенно забыв о том, что теперь она парень, а не стоящая посреди незнакомого посёлка одинокая девушка, Юля юркнула в кусты.

Переждав, пока проедет мимо подгулявшая компания, и потирая руки в надежде хоть немного согреться, она присела на валявшийся на обочине валун. Такси подъехало минут через сорок. Этого времени хватило, чтобы составить кое-какой план действий.

За время пути Юля отогрелась и посредством смс успела договориться об открытии среди ночи бутика мужской одежды для "своего очень хорошего знакомого". Вырулив на кольцевую, водитель приглушил стереосистему и поинтересовался:

– С окончательным маршрутом-то определились?

– Для начала в травмпункт круглосуточный, – взглянув на замызганный и ненужный уже гипс, произнесла Юля. – А потом...

Услышав адрес бутика, водитель обрадовался: сумма поездки возрастала на глазах. На какое-то время в машине повисла тишина.

– Не подскажете какой-нибудь относительно недорогой, но приличный отель в городе?

– Ты приезжий, что ли? – таксист окинул подозрительным взглядом пассажира.

– Типа того.

– А вещи-то где?

– Потерял, – на лету соврала Юля. – Вместе с документами.

– Эй... а деньги-то у тебя есть? – напрягся водила.

– Есть, есть.

– Это как же так умудриться можно, потерять всё, кроме денег? Или ещё и совесть где завалялась?

– Может, и завалялась. А деньги... кстати, по дороге надо заехать в какой-нибудь банкомат. Травмпункты по ночам вряд ли бесплатно работают.

– Нынче что днём, что ночью одна беда: коль денег нет, то ты ничто... – философски произнёс явно успокоенный водитель. – А с ними ничего не страшно.

К утру Юля простилась с давно надоевшим гипсом и обзавелась аккуратным современным чемоданчиком, в недрах которого разместился её новый небольшой гардероб. Радушно распрощавшись с водителем и оставив более чем щедрые чаевые, она довольно быстро договорилась с дежурным администратором отеля и вскоре уже обживала скромный, но довольно уютный одноместный номер неподалёку от метро Пионерская. Здесь же, в фойе, несмотря на ночное время, удалось приобрести станок для бритья, щётку и прочие необходимые мелочи.

Разбудил Юлю звонок мобильного.

– Ты как там, моя лапочка? – промурлыкал в трубку Кира.

– Прости, приболела, – пытаясь сделать голос максимально приближённым к своему, ответила девушка и тут же непроизвольно закашлялась.

– Как же так, моя девочка? Ты выздоравливай. Хочешь, вечерком на городской звякну?

– Кир, не надо на город. Я с отцом не в ладах сейчас, – соврала девушка.

– Так ты не дома?

– Нет. У подруги на даче.

– Где-нибудь там точно припрятано малиновое варенье или мёд. А если нет, то ограбь какого-нибудь местного Винни-Пуха и на малину, и на мёд, – даже в разговоре по телефону было понятно, что Кира улыбается. Перед Юлиным взглядом возник его образ и улыбка...

– Слушаюсь и повинуюсь, – в обычной шутливой форме отозвалась Юля и вновь раскашлялась.

– Далеко дача-то? А то, может, прилечу и наведаюсь...

– Триста км...

– Далеко... не поеду, лучше уж ты прилетай. Когда поправишься. В общем, чаёк пей. Побольше! Ой, всё. Звонят. Выздоравливай! Целую!

Услышав гудки отбоя, Юля с грустью посмотрела на мобильный. "Увидимся ли мы когда-нибудь?"

Не то, чтобы она безумно любила и тосковала по своему жениху. В какой-то момент жизни пришло осознание: если она самостоятельно не сделает выбор, то этот выбор сделает за неё отец. Юля решила выбрать меньшее из зол и присмотреться к своему окружению. И вскоре познакомилась с Кирой. Достаточно молодой и целеустремлённый человек, всего на пятнадцать лет старше её, душа любой компании с голливудской внешностью и высокооплачиваемой должностью, не оставил шансов остальным претендентам. Он сочетал в себе олицетворение всех девичьих мечтаний. Однако, несмотря на все плюсы, Юля долго не решалась представить своего жениха отцу. Как ни странно, тот одобрил выбор дочери, быстро найдя общий язык с изворотливым и предприимчивым молодым человеком. И вот сейчас она поняла, что вся её прошлая жизнь осталась в прошлом. Кира в том числе.

– За что мне это? – смотря сквозь собственное отражение на зажигающиеся за окном фонари, спросила она.

Вопреки надеждам, ответом была тишина.

День за днём, пробежал месяц, затем другой. Юле казалось, что она вжилась в новый образ. Девушка придумала себе легенду о том, откуда она, то есть, он, как зовут, и почему оказался без документов. Понимая, что рано или поздно карту заблокируют, она по возможности обналичивала деньги. А прикупив ноутбук и создав виртуальный кошелёк, умудрилась найти удалённую работу. Однако по-прежнему напрягало отсутствие документов. Каждый раз при виде проходящих мимо сотрудников полиции ноги готовы были предательски подогнуться, а по спине пробегали мурашки.

Время шло, надежда на то, что всё станет, как прежде – таяла на глазах. Как и ожидалось, в один не самый прекрасный день банковская карта оказалась заблокирована. Благо, снятой наличности хватило на какое-то время. Как жить дальше, Юля не представляла. Подработка приносила не столь существенный доход. Полученных за месяц денег хватило бы от силы на неделю. Кира уже несколько месяцев как перестал писать и звонить, а Юля набрать его номерне решалась. Вдруг окажется, что он в Питере и пожелает увидеться? И что тогда делать? С лёгкой тоской она вырвала из своей жизни последнее, что оставалось от прошлого. Вскоре, почти исчерпав остатки наличности и рискуя оказаться на улице, некогда избалованная доченька богатого папочки оказалась жительницей, наверное, самой жуткой в Питере коммуналки.

Но и это было бы не столь страшно,если бы не откровенное приставание соседки-пьянчужки, вид и запах которой заставлял Юлю каждый раз проскальзывать мимо, затаив дыхание, а в моменты неприкрытого домогательства сдерживать порывы тошноты.

Вообще, будучи мужчиной, стало несколько сложнее жить. Конечно же, были и плюсы – отсутствие критических дней не могло не радовать. Однако естественные физиологические потребности остались, и необходимость в их удовлетворении иногда проявлялась в самых неподходящих местах. В то время, как взгляд по привычке оценивающе окидывал мужчин и упорно не фокусировался на женщинах. Да и сомнительное это было удовольствие – просыпаться с вздыбленной плотью, не зная, как с этим бороться. Регулярное бритьё доканывало. И как итог, Юля проклинала тот августовский день, когда села за руль проклятого мотоцикла и сбила злополучного пешехода.

В общем, жизнь была не мёдом и с каждым днём становилась все сложнее. А самое страшное началось с того дня, как пьяный собутыльник соседки в порыве ревности ворвался в Юлину комнату и, грохнув со стола ноутбук, ещё и поскакал на нём своими кирзачами. Ремонту после этого он не подлежал, на покупку нового денег не было, а значит, и работы больше не было, как и средств к существованию.

К концу весны Юля, собрав скромные пожитки, очутилась на улице. Без работы, без документов, без друзей и родных, которые смогли бы прийти на помощь. Хорошо ещё, что наступил тёплый период, хотя это было слабым утешением.

Глава 4

Впервые в жизни Юля осознала, что такое чёрная полоса. Сначала она попыталась пробиться к своему отцу. Но охрана и близко не подпустила неизвестного парня. Пришлось искать место для ночёвки. Ноги сами завели на окраину города. В одном из подъездов, вопреки всем постановлениям, нашёлся открытый чердак. Подобрав несколько пустых пластиковых бутылок и в туалете какого-то супермаркета набрав в них противно воняющую белёсую жидкость, которая текла из крана, Юля вернулась в своё убежище. Раньше девушке и в голову не пришло бы даже попробовать что-то подобное, а сейчас это спасало от сосущих спазмов в желудке. На четвёртый день голод переборол гордость, и она спустилась на грешную землю в надежде выклянчить хотя бы на хлеб. Однако люди равнодушно взирали на потрёпанного парня с многодневной щетиной, брезгливо обходя нежданное препятствие.

– Развелось тунеядцев, – ворчала какая-то бабка, – Сталина на вас нет...

Желудок, казалось, уже начал переваривать сам себя. Голова туго соображала, но двери продуктового магазина были так близко... всего-то три ступени, и до того момента, как успеют схватить, можно что-то съесть. А потом будет полиция. Возможно, даже найдутся родные парня.

– Предъявите документы, молодой человек, – словно в ответ на его мысли, послышался из-за спины мужской голос.

– Нету, – честно призналась Юля и, обернувшись, уставилась на чёрный джип, из которого вышел обратившийся к ней довольно крупный человек в гражданском, явно южных кровей.

– Пройдите, пожалуйста, к машине, – вежливо попросил мужчина, твёрдой рукой придавая нужное направление.

В голове раненой птицей заметались перепуганные мысли: "Кто это? Что им надо? Менты на таких тачках не ездят. Да и не было никаких корочек..." Но жёсткая хватка не отпускала.

В салоне оказалось накурено. За рулём сидело нечто гориллоподобное, туша на соседнем сидении не уступала по габаритам. После того, как подошедший к Юле уселся, сзади стало тесно.

– Кто вы? – с опозданием выдавила она.

– На все вопросы тебе ответят на месте. Для тебя же лучше сидеть тихо и не рыпаться, – отрезал все дальнейшие вопросы южанин.

Сопровождающие часто курили и молчали. То, что ему не завязали глаза, говорило об одном из двух: либо оттуда уже не возвращаются, либо ничего страшного не произойдёт. И вдруг стало всё равно. В этой жизни уже всё потеряно. Смерть станет избавлением от мук унижения, которые приходилось терпеть в последнее время. За окном промелькнула кольцевая, впереди широкой асфальтной полосой стелется шоссе. Незнакомые населённые пункты сменяют друг друга. Резко сбросив скорость, джип заскакивает в поворот. Колеса шуршат по грунтовке. Качка вызывает тошноту, но пустой желудок с лёгкостью преодолевает эту неприятность. Юля задремала. Остановка. Впереди виднеются огромные ворота. Выйдя из джипа, одна из "горилл" что-то набирает на цифровом замке. Щелчок. Створки, утопая в зелени кустов, плавно разъезжаются.

Остановка возле давно требующего ремонта здания. Кто-то помогает выйти из машины и сопровождает внутрь. Вокруг на удивление светло и уютно. Откуда-то рядом оказывается молодая женщина – врач. Мимо снуёт персонал в белых брючных костюмах. То тут, то там, по одному или группками, с книгами и журналами сидят молодые люди обоих полов, одетые, соответственно, в розовые и голубые спортивные костюмы.

Вид у них уверенный и жизнерадостный.

– Где я? – подаёт голос Юля.

– Сейчас тебя осмотрят и всё расскажут, – ответила врач, прямо в холле начиная измерять Юлино давление и прослушивать сердцебиение.

"Они что, людей на органы разделывают? А чему тогда те идиоты так рады?"

После осмотра её проводили в столовую. Обилие аппетитных запахов вызывало голодные спазмы в желудке.

– Сегодня бульон. Сон. Завтра можно молочное... – обратилась к кому-то врач.

Перед Юлей возникает огромная тарелка с ароматной золотистой жидкостью. В руку кто-то заботливо вложил ложку. Обжигающая, безумно вкусная жидкость приятно падает в измученное нутро. "Будь что будет. Я хочу жить..."

– Вам надо отдохнуть.

Тихо скрипнула прикрытая снаружи дверь. Ошалевшая, ничего не понимающая Юля осмотрелась по сторонам. Небольшая отдельная комнатка. Две двери, одна ведёт в коридор, за второй оказались собственные туалет и душ. Входная дверь без замка. Этаж второй, решёток нет. "Странно. Наверное, окна заколочены?" От лёгкого касания к щеколдам рамы без малейшего скрипа поддаются, впустив в помещение пропитанный запахами хвои и свежескошенной травы воздух. Кровать, небольшой столик, тумбочка, кресло, вешалка. На стене репродукция какого-то мариниста. Ничего лишнего. Просто – но стильно.

Минувший страх и утомление давали о себе знать. "Делать нечего, здесь в любом случае – лучше", – подумала Юля и направилась в ванную. Приятное прикосновение теплой воды расслабляло, казалось, что её потоки смывают все опасения и страхи, унося их в глубины канализации. Взгляд упал на лежащий на полочке, аккуратно сложенный, голубой спортивный костюм. Одеваться не хотелось. Обернув вокруг бёдер мягкое махровое полотенце, Юля сделала десяток шагов, и кровать приняла в свои объятия расслабленное тело.

Первые дни оказались очень насыщены и пролетели слишком быстро. Пришлось пройти неимоверное количество абсолютно бессмысленных как устных, так и письменных тестов, сдать кучу анализов. Несколько раздражало постоянное мелькание незнакомых лиц. Поведение окружающих удивляло. Молодежь, как ни в чём не бывало, жила в своё удовольствие: флирт, романы, компьютерные и спортивные игры, книги и журналы, просмотры фильмов и пустая болтовня.

Прошло не меньше недели, но Юля по-прежнему ничего не понимала. Вроде бы все приветливы, но на контакт с новеньким идти не хотят. "Как всё это понимать? Никто ничего не объясняет. Может, это секта какая-то странная? Или новый молодежный клуб, помогающий таким, как я?" Вопросов море. Ответов – ни одного. Всё располагает к праздной жизни, но напрягает воспоминание о странном поведении "горилл". То, что она стала мужчиной, на фоне непонятных событий как-то уже не заботило. Больше всего хотелось жить, а в каком теле – не имело значения.

На десятый день в "питомник", как поименовала это место Юля за искусственно созданные тепличные условия, приехали гости. Всех собрали в огромном зале. На входе на выбор предлагались безалкогольные напитки. Вокруг всё забурлило, на лицах светилась надежда, всё чаще в оживлённой толпе замечались ревностные взгляды, словно все друг другу являлись конкурентами. Заняв первое попавшееся место, заинтригованная Юля начала ждать продолжения. Всё это очень напоминало сборища лохотронщиков, предлагающих различные маркетинговые системы.

Вскоре, как и ожидалось, на трибуну взобрался моложавый господин в умильно утягивающем немалое пузико дорогом костюме. Он жизнерадостно улыбнулся аудитории, проверил работу микрофона, и понеслась наивная чушь:

– Приветствуем действующих членов и новичков "Общества будущего"! – последние слова оратор, стараясь выделить, почти выкрикнул. И этот манёвр, как ни странно, вызвал отзыв толпы. Послышались улюлюканье и нестройное "здрям". Довольный реакцией зала, оратор улыбнулся. Дождался, когда утихнет шум, и продолжил: – Братья и сёстры! Сегодня, возможно, именно ваш счастливый день! Недавно прибывшие, конечно же, задают себе вопрос: "Чем же этот день отличается от других?" И я вам отвечу! Сегодня в наших рядах пополнение, ещё двое... кхм... буду честен и скажу прямо – престарелых представителя финансовой элиты вступили в наши ряды и проявили желание выбрать себе в преемники кого-то из вас!

Зал взорвался ликованием.

Юля, ничего не понимая, смотрела на счастливые лица окружающих. "Зачем искать преемников здесь? Что им это даёт? Всё не так просто. Есть какие-то, пусть и дальние, родственники..." А на сцене продолжалась клоунада. "Здесь что-то не так. Узнать бы, в чём дело. Бесплатного сыра даже в мышеловках не бывает..." Толпа с восторгом встречала первого из действительно дряхлых старикашек. Дедок на удивление радушным и зычным голосом поприветствовал толпу. Общаться с публикой ему явно было не в новинку. Началось перечисление его заслуг и обоснование честности формирования несметного капитала, после чего пошёл перечень имеющихся в его распоряжении активов, включая виллы за рубежом и яхты, в заключение прозвучала соплеточивая история о некогда пропавшем сыне с такими-то внешними данными. Молодые люди, подходящие под описание, потекли ручейком на сцену, и начался отбор "живого товара", как назвала это действо Юля.

В итоге, счастливо улыбающийся дедок увёл одного из парней к краю сцены, уступив место очередному оратору. Расстроенные неизбранные незаметно растворились в зале. И клоунада продолжилась. Этому довольно крепкому, но якобы смертельно больному мужчине зачем-то понадобилась брюнетка с модельной внешностью. Сразу возникли сомнения относительно "наследства", больше смахивало на поиск "сиделки с постельными обязанностями". Опять целое подиумное шествие. Придирчивый отбор, и очередная улыбающаяся во все тридцать два зуба "счастливица" увлечена в сторонку. Далее последовали какие-то абстрактно оптимистичные речи об изменении общества, власти и прочего. Очень хотелось остаться наедине с собой и обдумать всё происшедшее.

Следом за клоунадой – плановая вечеринка с танцами и шампанским, профинансированная "Новыми членами общества". Избранным алкоголь не полагался. После веселья их благодетели собирались обсудить важные детали, так сказать – на свежую голову.

Никто не нарушал устоев и не уходил. На медленный танец её пригласила какая-то довольно разбитная и уже явно находящаяся в положении блондиночка.

– Ты давно здесь? – поинтересовалась Юля.

– С основания, считай год уже.

– А как тут смотрят на это? – взгляд указал на животик.

– Вполне положительно. В уставе прописано, что каждый имеет право на личную жизнь во время ожидания своего "благодетеля". Для мамочек даже имеется отдельный пансионат, куда нас отправляют на пятом месяце под бдительный надсмотр докторов, – радостно поведала "истинная" блондинка.

– А потом?

– Не знаю, – девушка небрежно передёрнула плечиком. – Пансиону всего год. Правда, две девушки уже должны родить. Наверное, они всё еще под наблюдением врачей.

Танец кончился. Отделавшись от блондинки, Юля улизнула к себе. "Если бы их использовали на органы, то тогда выбрали бы по медпоказаниям. Хотя... клиентам могли заранее показать фотографии, а дальше фарс. Или старые извращенцы покупают рабов для развлечений?"

Следующий месяц ясности не принёс. Всё было спокойно. Смысла бежать не было. Желающих иногда даже вывозили развеяться в город. Юля тоже как-то съездила. Как оказалось, никто их ни в чём не ограничивал. Перед поездкой её провели в довольно просторное помещение, где вдоль стеночек стояли бесконечные стойки с одеждой и обувью. Выбрав обычные джинсы, кроссовки и футболку, она получила небольшое портмоне с наличкой и банковской картой.

– Квартиры и машины покупать не рекомендую, а в остальном траться на своё усмотрение, – проинструктировала её выдающая вещи женщина.

В городе они оказались к полудню. Микроавтобус остановился недалеко от станции метро Озерки.

– В вашем распоряжении весь день, – подмигнул водитель. – Отрывайтесь, но не забывайте: к одиннадцати вечера жду на этом месте!

Ошалевшая от происходящего Юля вышла на улицу. После чистоты загородного воздуха, городской показалсягустым и вязким. Лёгкие с трудом всасывали это нечто, неприятно пахнущее. Но вскоре организм привык. Глаза разбегались по сторонам. Юля не знала – что делать? Рекламные щиты общепитов манили, но есть не хотелось. Смысла ходить по магазинам как-то тоже не было. В кои-то веки у неё появились деньги, а куда их потратить, она не знала. И тут её осенило: "если придётся бежать – пригодятся деньги. Надо найти тот чердак и спрятать их там..." И, воодушевленная, она приступила к реализации затеи.

С карты удалось снять только шестьдесят тысяч, дальше позволялся только безналичный расчёт. Тогда Юля направилась к ближайшему мегомаркету, где прикупила кое-что из одежды, кроссовки и продукты долгого хранения. Вскоре все это оказалось свалено в довольно неприглядный мешок, часть денег спрятана между вещей, часть просто на месте.

Найти тот дом оказалось на удивление просто. Чердак по-прежнему был открыт и никем не обжит. Оставленные в прошлый раз вещи лежали на своих местах. Хорошенько всё спрятав, Юля спустилась вниз. После спокойной расслабленной жизни в пансионе прошлые страдания притупились, и сегодняшние манипуляции казались глупыми и бессмысленными. Но что-то заставило Юлю сделать именно так, а интуиции она привыкла доверять. Заглянув в магазинчик, она с детским восторгом купила эскимо и с чувством выполненного долга бесцельно побрела, куда глаза глядят.

Вскоре её внимание привлёк настырный звук автомобильного клаксона. Не понимая, что кому-то надо, она взглянула на машину и... чуть не упала в обморок. По проезжей части, наравне с ней, медленно ползла машина Кирилла, а давно потерянный жених из прошлой жизни радостно махал ей рукой, предлагая сесть в машину. Это был один из тех моментов, когда вспыхивал огонёк надежды: "Я стала собой?" Но взгляд на свои мужские руки развеял морок, возвращая на грешную землю. Чудес не бывает. То есть, они бывают, но их лимит для неёисчерпан.

Не понимая, зачем это делает, Юля направилась к останавливающейся машине. Молча села на пассажирское место. В нос ударил знакомый запах туалетной воды. К горлу подступил комок. Стало жаль потерянного стабильного будущего.

– Хаюшки! Ты мобилу посеял, что ли? Ну, Колян, ты жару и даёшь. Больше года, как пропал. Звоню, а номер не существует, в скайп и ВК не заходишь. Совсем в своей глуши одичал и в лес подался?

"Эти слова близки к истине. Как в воду смотрит", – удивилась Юля.

"Кирилл хорошо знал владельца этого тела. И звали его Колей. Очевидно, они даже друзья. Но что их могло связывать?

– Закрутился, – туманно ответила Юля.

– Ну, а я приехал. Свадьба же скоро. Подготовиться надо. И так сколько тянули.

Слова резали Юлю хуже ножа.

– Да и с невестой, чёрт знает когда ещё, обещал тебя познакомить.

– Угу, обещал, – пробормотала Юля.

– Надо вытащить тебя из этих трущоб. Совсем ты прокис, – продолжал Кирилл. – Ну да ладно, я по делам сейчас еду. Может, подкинуть куда?

– Не. Спасибо, я так... гуляю, – отмахнулась Юля.

– Ну, как знаешь. Бывай. И не пропадай! Хоть в скайп-то появляйся порой.

Юля взглянула на циферблат электронных часов на стене соседнего здания. В её распоряжении осталось ещё три часа. Впереди показался японский ресторанчик, и желание вспомнить прошлое завело её внутрь. За перегородкой смутно знакомыми голосами оживлённо трепались какие-то девицы.

– Нет, ну ты представляешь? Она на учёбу забила, а папочка ей за это купил диплом и новую машину! – возмущённо и завистливо повизгивая, повествовала одна из соседок.

– Она зажралась, и этим всё сказано. Мы ей теперь не ровня. И чтоб я больше не слышала её имени. Тошнит уже! Только и слышу: Юля то, Юленька это... а она ложить на вас всех хотела.

Юля внутренне передёрнулась и, под предлогом похода в туалет, прошла мимо соседнего столика. Как же горько осознавать, что некогда самая доверенная подруга не желала более даже имя её слышать. "Ну, до чего ж узок мир! Вот так вот встретиться... такое услышать!"

Дождавшись заказа, Юля без энтузиазма съела пару ролов и, расплатившись, покинула ресторанчик. До встречи оставалось чуть меньше двух часов. Вопрос о побеге отпал. Зачем бежать? От чего? И куда? Кому я нужна?

К положенному времени все собрались и отправились назад. Войдя в свою комнатку, Юля ощутила, что успела за день соскучиться по ставшей в последнее время родной обстановке.

Потянулась череда одинаково спокойных дней. Друзьями обзавестись было почти нереально: все смотрели друг на друга, как на потенциальных соперников. И лишь единицы проявляли какой-то интерес и товарищеское участие к окружающим. Среди таких был и Стёпа. Невысокий, темноволосый парнишка лет девятнадцати, с открытым, добрым лицом и наивным взглядом огромных ярко-голубых глаз. Собственно, именно он и подходил не раз к Юле с предложениями поиграть вместе с мячом или посетить имеющийся на территории бассейн. Но поначалу Юля избегала общения, а позднее парнишка, кажется, потерял надежду достучаться до неё. Однако сегодня он вновь подошёл:

– Приветик! – как всегда оптимистично поздоровался он. – Какие планы на вечер?

– Собственно, ничего особенного. А есть что-то интересное?

– Вечером, говорят, очередных "дедков" привезут, – снизив голос до еле различимого шёпота, произнёс он. – Хочу проследить, куда они со своими пассиями удаляются и что делают. Тебе не интересно?

– Конечно, интересно. Но как с вечеринки незаметно свалить?

– Я сошлюсь на головную боль ещё до начала, а ты перед концом смойся. Буду ждать за беседкой.

Вечером, действительно, прошло очередное представление. Шестое за время Юлиного пребывания в пансионе. Выбор пал на какую-то низкорослую блондиночку. Стёпа, как и обещал, свалил после шоу. Дождавшись, когда ещё пара человек покинет зал, Юля тоже сбежала с вечеринки.

Выход на улицу в вечернее время предосудительным не считался, но, перебегая освещённые места и прячась в тени деревьев, Юля ощущала себя преступницей. Белые ночи закончились, тьма окутала мир, оставив лишь освещённые немногочисленными фонарями клочки газонов и дорожек.

– Я уж думал, не придёшь, – заставил вздрогнуть приглушённый голос неслышно подкравшегося Стёпы.

– Любопытно. Не понимаю я. Что ими движет?Не верю я в бескорыстность, – призналась она.

– Вот и я так же. Но одному стрёмно. А все... то ли верят, то ли очкуют.

В этот момент входные двери отворились, и стали видны три силуэта. Одним из них был явно старикашка, второй – миниатюрная блондиночка, а третьим – кто-то из сотрудников. Переждав, пока делегация минует засаду, партизаны осторожно двинулись следом. Пришлось немало пропетлять, минуя освещённые участки. Минут через пять они подошли к небольшому домику, где, очевидно, остановился гость. Из окон первого этажа лился свет. Внутри их явно ждали.

– Когда войдут, перебежим поближе. К окнам я один пойду. Там слепит. Ты в тени на стрёме стой. Если что, знак дашь, – предложил Стёпа.

– Ок, – спорить не хотелось, главное, появился шанс что-то узнать.

Вскоре ребята заняли оговоренные позиции. И какое-то время Юля боялась дышать, чтобы не выдать своё местоположение и не помешать превратившемуся в слух Стёпе.

– Можешь мне не верить, но там нотариус, и они действительно переписывают на её имя всё его имущество! – ошалело сообщил парень. – Хочешь, сам глянь.

Ещё бы Юля не хотела! Забыв о конспирации, она как слон ломанулась к окну. Очевидно, это не осталось незамеченным. Но удостовериться в истинности слов напарника она успела. Осознав, что их застукали, ребята ринулись прочь. Но не в сторону хорошо знакомой и освещённой территории, а вглубь. Во тьму. Замелькавшие со всех сторон фонарики и взволнованная перекличка охраны заставили их пробираться всё дальше, пока, уткнувшись в очередное здание, они не поняли, что пути отрезаны.

– Окно в подвал приоткрыто. Гоу, пролезем, – позвал Стёпа и тут же юркнул куда-то вниз. Юля последовала за ним.

В помещении было холодно и абсолютно темно. Прикрыв за собой окошко, они сели и притихли в ожидании разоблачения. Снаружи несколько раз дёргали входные двери, но убедившись, что они закрыты, ушли. Спустя пару часов всё стихло, прекратили мелькать отсветы от фонариков. Немного привыкнув к темноте, ребята решили осмотреться.

Стёпа чем-то зашуршал. Чиркнула спичка. Яркая вспышка заставила на мгновение зажмурить глаза. Смутный колышущийся свет выделил из темноты два хорошо оснащённых хирургических стола, металлическую больничную каталку.

– А это тут, какого хера делает? – рассматривая показавшиеся страшными находки, подавленным голосом спросил Стёпа.

– Чего-то подобного я и боялся...

– Пересадка органов? Зачем тогда эти спектакли: типа случайный выбор? – недоумевал парень.

– Чтобы паники не было. Кандидата отберут. Клиент его по фото опознает, – озвучила предположения Юля.

-– А перепись имущества тогда зачем?

– От таких, как мы, может. Никто же не рассчитывал, что мы сюда заберёмся. А днём сюда наверняка незаметно не пройти.

– Как-то всё слишком сложно. Можно было и проще, без лишних манипуляций.

Стёпа, медленно зажигая спичку за спичкой, обходил помещение по периметру. Одна из стен оказалась занята железными шкафчиками.

– Что-то мне подсказывает – они не для хранения инвентаря, – тихо произнёс парень и потянулся к ручке одного из отделений.

Его руки дрожали. Свет трепыхался, норовя погаснуть. Что находилось внутри, Юля не увидела. Но по тому, как, выронив спичку, дёрнулся Степа, поняла, что ей это не понравится. Однако, решив, что обязана убедиться во всём, увидев собственными глазами, подошла к притихшему парню и, забрав у него коробок, зажгла новую спичку.

Перед ней была полка морга. А на полке лежал тот самый крепенький мужик, который месяц назад выбрал себе в преемницы девицу с модельной внешностью. Окончательно ничего не понимая, Юля начала открывать один ящик за другим. В их недрах нашлись ещё семеро пожилых людей, четверых из них Юля видела на собраниях "общества". Три отделения "пока" пустовали, и ещё в четырёх обнаружились тела молодых ребят и одной девушки, которых ещё недавно Юля видела в столовой.

– Мне всё это ужасно не нравится. Ничего не понимаю, – пробормотала Юля.

– Пошли отсюда, – в голосе Стёпы послышались молящие нотки. – Жутко здесь.

Дверь изнутри не открывалась. Вылезти наружу оказалось не так просто. Окошко было довольно высоко. Однако вскоре двое внезапно ставших близкими людей сидели на траве, смотря в тёмное звёздное небо, и молчали.

– Валить надо, – нарушила молчание Юля.

– Полюбе.

– Могли запалить, что нас нету. Да и там наших следов больше, чем надо, – забыв, что сейчас слишком темно, кивнула Юля в сторону здания.

– Возвращаться точно не вариант, – поддержал её товарищ. – И к центральному выходу тащиться тупо – спалимся.

– Значит, выбираемся как-нибудь здесь.

Во время облавы неподалёку частенько освещали забор. Но вот куда потом идти, никто из ребят не предполагал. Знали только одно – идти надо очень быстро и далеко. Решив не медлить, они подобрались поближе и с разочарованием уставились на видневшиеся на фоне звёзд мотки колючей проволоки на верху забора.

– Чёрт! Тут не пролезть, – констатировал Стёпа. – Возле корпуса колючки нет.

– Возвращаемся?

– Угу, – понуро согласился парень.

Наконец-то забор стал существенно ниже и без коварной обмотки. На этом удача окончилась. Неожиданно в сторону ребят метнулся луч включившегося фонарика. Забыв, что она уже давно не девушка, Юля схватила товарища в охапку и со всей дури поцеловала ошалевшего парня.

– Гомосятина. Дуйте в корпус, нечего по ночам шляться, – брезгливо проговорил мужской голос.

Чья-то крепкая рука схватила Юлю и потащила в сторону корпуса. Стёпе пришлось последовать за ними. Захрипела помехами рация.

– Отбой тревоги. Это гомики развлекались, – бросил кому-то в ночь охранник.

Поутру ребята сидели в столовой, стыдливо отводя взгляды. Что было тому причиной: то ли несвершившийся побег, то ли их неразгаданная страшная тайна, то ли злосчастный поцелуй, по сути, спасший им жизнь, – они и сами не понимали. Перекинуться хоть словом им так и не удалось, а Юля каждое мгновение ждала, что сейчас кто-то зайдёт и... поведёт их в неизвестность.

Глава 5

Колю, смирившегося с существованием в женском обличии, раздражало, что физиологическим отцом его нынешнего тела является человек, разрушивший когда-то его жизнь. Сюси-пуси за кружечкой чая, навязываемые "папашей", едва не доводили до желания собственноручно свершить акт мести. Но больше всего раздражало то, что он никак не мог найти доказательство вины. Ему недостаточно было слов, которые легко сводились к стечению обстоятельств, он искал что-то, позволяющее возобновить следствие. Дать полиции такую зацепку, от которой нельзя будет отмахнуться. Конечно же, Коля успел кое-что нарыть из противозаконной деятельности "папашки", но, учитывая немалые связи и средства обвиняемого, было ясно, что тот откупится. К тому же эти действия никоим образом не связывались с минувшими трагическими событиями.

Не меньше напрягало и упорство "папаши". Его сыскари рыскали по Колиным следам, вынуждая постоянно искать способы оторваться от преследования. Жучки жизни не давали. Каждый раз, уходя из дома, Коля испытывал неуверенность в своей свободе. В компьютер поначалу подсаживали не одну, так другую программу. Благо, когда-то он воспользовался дропбоксом, свалив на хранение всю нарытую инфу по расследованию гибели отца, а также все программное обеспечение, которым пользовался дома. И всё это теперь, ой, как пригодилось.

Но плюсы тоже были. Во-первых, "папаша" неплохо обеспечивал свою "дочу", что позволяло, пусть и анонимно, помогать своей семье. И в этом Коля чувствовал некое удовлетворение, в предвкушении расплаты он словно получал частичную компенсацию. Но деньги не могли вернуть отца. Он хотел купить своей семье нормальную квартиру, но мать ни в какую не приняла столь щедрую помощь от кого-то со стороны. А рассказать ей правду о переселении сознания Коля так и не решился. Вторым плюсом был опять же финансовый, в плане добычи информации. Третье – статус дочери председателя совета директоров открывал многие двери, а пытающиеся втереться в доверие к её "папочке" готовы были не то, что раздобыть любые сведения, а душу продать. Ну, и последнее... это квартира. Та самая, в которой прошло его детство, и родилась Настя, та, где их семья ещё была полноценной и счастливой. Она давала утешение и силы для борьбы.

Случались и забавные казусы. Ещё в первый месяц позвонил некий Кира, как назвал его "папашка". Парниша с каким-то отдалённо знакомым голосом лепетал что-то сопливое про подготовку к свадьбе, про отсутствие времени и просил прощение за желание всё перенести. Конечно же, Коля был только – за. Благо, этот "женишок" постоянно пропадал за границей, а в его редкие визиты в Питер Коля умудрялся свалить куда-нибудь или просто не отвечал на звонки.

Но год спустя обстановка дома накалилась. "Папашка", горюя о том, что дочь забила на учёбу, проплатил диплом, но, так и не сумев дождаться от неё "спасибо" или ещё чего-то в этом роде, решил наказать, заморозив её банковскую карту. Жить без денег оказалось совсем не просто. Вроде и машина есть, а заправиться нечем. Да что далеко ходить? Сигарет не купить, и интернет в итоге тоже оказался обрезан. Расследование, вследствие отсутствия допинформации и средств, так же зашло в тупик. И, как назло, в это время вновь позвонил "женишок".

Он что-то спрашивал про какого-то малыша, а под конец "порадовал" тем, что находится в городе. Очевидно, Юля была бы счастлива, но Коля её чувств не разделял. Однако что-то заставило его согласиться на встречу.

– Тогда через час, на нашем месте, – радостно отреагировал на согласие "женишок".

– Прости, у меня сейчас некоторые проблемы с памятью. Где конкретно встречаемся?

Как ни странно, он не стал вдаваться в подробности, а бодро продиктовал адрес.

Место встречи оказалось хорошо знакомо Коле. В прошлые, тогда ещё добрые, времена они частенько зависали там с другом. И идти до места было недалеко, минут семь, не больше. Конечно же, в его планы не входило флиртовать или, не дай бог, что-то большее. Просто стало интересно, чем жила та, чьё место он занял. В честь такого события он решил даже слегка подкрасить реснички и губы. На что ушла большая часть времени, отведённого на сборы.

На улице было достаточно прохладно, но безветренно, и главное, с неба, вопреки ожиданиям, ничего не капало. Коля вышел на Фонтанку и бодрым шагом направился к месту встречи. Каково же было его удивление, когда он увидел у входа в паб своего друга, который уже давно почти постоянно пропадал за бугром, представляя интересы своей компании. Вмиг забыв о том, что он сейчас не "он", Коля расплылся в улыбке и направился к другу, тот ответил взаимностью.

– Привет! Давненько не виделись... а ты, оказывается, в городе... – услышав собственный голос и осознав свой прокол, Коля вспомнил, что его друг – прожжённый сердцеед, и улыбающаяся симпатичная девушка для него, как мёд для мухи.

"Вот же чёрт. И как теперь выкручиваться? Тут же где-то её женишок..."

– Лапа моя, ты странная сегодня какая-то, – чмокая ошалевшего парня, благо, вполне невинным поцелуем в щёчку, произнёс Кирилл. – Ну, пошли уже внутрь, а то промёрзнешь.

Только сейчас до Коли начало доходить, что это не он нечаянно подцепил своего друга, а неведомый Кира – это и есть его Кирилл! А Юля – не кто иная, как та самая невеста, про которую некогда рассказывал друг. "Как узок мир! Вот чёрт... надо же так вляпаться... и что делать? Отшивать, как планировал до этого – не стоит. Надо как-то попытаться рассказать ему правду. Шансов, что поверит, маловато, но вдруг?"

Около получаса Коля просидел в довольно шумном пабе, пытаясь что-то расслышать из слов собеседника, одновременно придумывая, как открыть все карты. "Странно, что раньше какофония из голосов и живой музыки не мешала общаться, а сейчас..." Сейчас ещё и жутко смущали манеры друга. Он флиртовал, соблазнял и раздевал глазами.

– Здесь слишком шумно, может, прогуляемся? – решив не тянуть, предложил Коля.

– Как пожелаешь, лапа, – по его мгновенному согласию было очевидно, что предложение неправильно понято, но Коле было уже наплевать. "Или он выслушает и поймёт, или просто разойдёмся..."

Тем временем "женишок" рассчитался и галантно подал Коле курточку.

Как только вышли на улицу, друга пришлось притормозить. Он рвался скорее в машину, собираясь везти свою "лапочку" к себе. Такое явно в планы Коли не входило.

– Кирилл, постой ты, чёрт побери! Нам поговорить надо!

– Как скажешь, – недоумевал парень.

– Нет. Пошли вон туда, – указал Коля на небольшой скверик.

– Да ты никак всё же решилась?

От вида довольной улыбки, напоминавшей кота, которому целое ведро сметаны дали, Колю едва не стошнило. "Ну, как можно быть настолько озабоченным?"

– Ты неверно всё понимаешь. Я хочу поговорить без лишних ушей, – предупредил нежелательные ситуации Юлин "квартирант".

– У тебя что, кто-то есть? – на лице друга отразилось искреннее удивление.

Коля, не выдержав, засмеялся. Успокоиться он долго не мог, успев припомнить послужной список товарища даже за те непродолжительные моменты, что тот проводил в России. Однако всё это не отбило желание у вечно неудовлетворённого самца, и стоило зайти в тень ближайших кустов, как Коля оказался в жарких объятиях.

– Это всё нервы, лапа... сейчас всё пройдёт... – приговаривал при этом Кирилл.

– Да отвали ты! – пришлось оттолкнуть парня. – Ты смысл слова "поговорить" знаешь? Кобелина!

– Хм... – Кирилл явно растерялся, не ожидая столь ярого отпора. – Меня так только один друг называет... называл. И то в шутку. Ты-то чего взъелась?

– С того, что я и есть тот, кто тебя вечно кобелиной называл! Я не Юля... то есть, физически – да, но сознание не её. Ты, блин, чуть друга своего сейчас не трахнул, дебил чёртов.

– Ты бредишь?

Рука Кирилла потянулась ко лбу "собеседницы".

– Жара нет. Может, съела что-то не то? Опять с отцом проблемы? Так я могу с ним...

– Да ничего ты не можешь! Даже выслушать не в состоянии!

– Молчу я, молчу. Говори.

– Год назад ты приехал в Питер, и мы пошли гулять по местам юности, как ты это назвал.

– Откуда ты...

– Молчи! Позвонила Лиза, и ты свалил к ней...

– Так ты всё знаешь? – в голосе растерянность начала переходить в угрозу.

– Да заткнись же ты! Мне глубоко плевать на то, что ты трахался с кучей тёлок, – Коля перевёл дыхание. – Не знаю, как уж так вышло, может, я задумался, выйдя на проезжую часть. В общем, меня сбил мотоцикл. Потом я оказался в какой-то клинике. В голове творился какой-то бред. А когда я уже начал вставать, то подтвердилось невозможное – у меня тело вот этой девушки, которую, как позднее выяснилось, звали Юлей.

– Но как... как же... неужели... – он с недоверием взглянул в глаза Коле, – ...удалось! – Кирилл горько усмехнулся.

– Ты о чём?

– Наконец-то ты смогла меня подколоть! Но откуда ты узнала про Коляна? Я вас, конечно, планировал познакомить, но не успел же.

– Гооооспоооодиии! – взвыл Коля. – Да как ты не поймёшь! Хотя да, в такое поверить сложно, и я не надеялся, что ты вот так легко поверишь.

– Тебе не кажется, что ты слишком вживаешься в эту роль? Шутка принята! Остановись!

– Ну, вспомни что-нибудь, о чём знать должны были только я и ты?

– На втором курсе мы поехали к другу на дачу, и я умудрил...

– Поехали мы к Петьке с физмата, – прервал его Коля. – И ты по пьяни умудрился вместо приехавшей с тобой девицы трахнуть Петину мать.

Повисла тишина.

– Да нет... вы меня разыгрываете? Да? Я вчера видел Коляна. Правда, мельком. Не было времени нормально потрепаться, сегодня ему звонить собирался, и тут такой подарочек. Нет! Так не бывает... – он опять умолк.

"Он вчера меня видел? И у него не возникло никаких сомнений в том, что там я... хотя... если толком не говорил... чёрт! Это всё так бредово... ну, встретил он кореша, потрепался ни о чём и о бабах. Как он поймёт? Да и с чего я решил, что с моим телом проблемы? Может, там продолжается полноценная жизнь, а здесь..." Коле казалось, что голова вот-вот забурлит и лопнет от нахлынувших мыслей. И в то же время, как никогда, надеялся, что ему поверят. И тогда у него вновь появится друг. А вместе они горы свернут.

– Может, тебе Колян про то и припомнил, а вот ещё на первом курсе ты мне долго не мог простить за то, что снизил балл.

– На экзаменационном тесте ты подменил бланки, и я подписался на твоём и, сдав, получил максимально низкий средний балл.

– Ох... охренеть! А когда мы ездили к тебе на дачу, мне там девка тогда приглянулась, а она по тебе сохла...

– Катюха.

– Чёрт! Да как же... – Кирилл, взяв друга за плечи, начал всматриваться в его лицо и глаза, словно ожидая, что заметит что-то новое. – Чёрт, дружище! – он по-мужски обнял Колю. – Я... я. Нет, не так! Чуть не сказал – что рад! Я в шоке. И что делать? Как жить будешь? Планы? И это... ты прости, что я чуть не... ну... мне же и в голову такое прийти не могло.

У Коли глыба с плеч свалилась. Он стоял, глупо улыбаясь осыпающему его сотнями вопросов парню. Вот только одно его мучило. Ему необходимы были деньги. А их не было. И вот так, только объявившись, попросить их у друга, тоже было неудобно.

– Ты, кстати, это... ой... мобилу забыл в пабе... чёрт! – уже убегая, выкрикнул Кирилл. – Жди, я сейчас!

Коля прокручивал в голове встречу. "Бывает же так!" И вдруг его взор привлёк какой-то лист бумаги, прикреплённый к стволу дерева, возле которого они стояли. Сорвав находку, он отошёл к свету и прочёл: "Приглашаем на собеседование молодых людей от 18 до 28 лет (без судимостей и физических отклонений). Образование и опыт работы значения не имеют. Работа с выездом на длительное время, оклад гарантированно высокий. Запись по будним дням с 9 до 18 часов по телефону..."

– Чёрт, ну как же вовремя! – только и смог удивиться он и, заметив спешащего назад друга, поспешил спрятать листочек в карман.

– Что это ты уже там прячешь от меня?

– Да так. Объявку о работе нашёл.

– Ты поосторожнее, а то, знаешь ли, всякое бывает...

Дома Коля очутился далеко за полночь. Но утром он вскочил на удивление рано и тут же набрал найденный в объявлении номер. Ему ответил приятный женский голос и пригласил пройти собеседование. Не видя смысла тянуть, Коля договорился подъехать буквально через полтора часа.

Офис находился не в самом престижном районе, в приёмной его встретила симпатичная обладательница того самого приятного голоса, и вскоре он уже заполнял бесчисленные анкеты. Затем девушка забрала заполненные бумаги и удалилась в какой-то кабинет.

– Проходите. Вас готовы принять, – услужливо приоткрыв дверь перед посетителем, оповестил приятный голосок.

В кабинете сидел мужчина лет сорока пяти с проницательным взглядом серых глаз, улавливающих, казалось, малейшее движение или изменение настроения потенциального работника. Хозяин кабинета кивком указал на единственное свободное кресло, представился и умолк. Тишина напрягала, выбивала из колеи. Было видно, что молчание не случайно: это не ожидание, когда же заговорит гость, а своеобразный тест. И Коля, как оказалось, с ним справился.

– Ну что ж, хорошо. Но ваша фамилия наводит меня на некоторые мысли... вы, случайно, не находитесь в родстве с одним довольно известным предпринимателем?

– Да, – вздохнул Коля. – Это мой отец.

Мужчина заметно напрягся.

– И с чем связано ваше желание найти неведомо какую работу? Отец вас наверняка достаточно финансирует, да и найти работу в его компании...

– У нас с ним очень непростые отношения. И я не хочу зависеть от кого-либо.

– Допустим. Но как он посмотрит на ваш выбор?

– Никак. Я не собираюсь информировать его о каждом своём шаге. Вы не могли бы рассказать о работе? – сменил тему Коля.

– Во-первых, наше предложение подразумевает некоторую конфиденциальность. Во-вторых, прошедшим отбор запрещено брать с собой какие-либо средства связи и личные вещи. Всё, что вам надо, это: необходимая, чтобы добраться до места сбора, одежда, деньги на дорогу и документы. Что касается одежды, то желательно выбрать то, что не жалко, так как там вам выдадут вещи и для работы, и для отдыха. Относительно документов – паспорт, как внутренний, так и зарубежный, если имеется, ИНН, пенсионное удостоверение, полис медицинского страхования, водительское удостоверение и даже свидетельство о рождении. Вы должны завести банковский счёт, на который будут поступать средства из начисляемой вам заработной платы. Работа подразумевает бессрочный контракт, согласно которому вас вывозят за пределы города. В ожидании кандидата, вы будете проживать в пансионе на полном обеспечении. Контакты с окружающим миром на период договора запрещены.

– Это всё условия, а в чём конкретно заключается работа?

– К сожалению, я не уполномочен обсуждать данные вопросы. Могу сказать, что дивиденды в результате получают просто фантастические. Например, вы что-нибудь слышали о Сергее Роджинском или Оксане Пенолёвой?

– Да. Шумиха была в жёлтой прессе. Им какие-то миллионеры оставили всё своё наследство. Их родственники с этими молодыми людьми судились, но ничего не добились.

– Именно. Это и есть наши бывшие сотрудники.

– То есть, вы втираетесь в доверие богатеев и разводите их на деньги, выплачивая за это гонорар тому, кто добился успеха? Наподобие, как бабок-пенсионерок разводят на жилплощадь под пожизненное обеспечение сроком в один месяц?

– Ну... зачем же всё так опошлять? Нет. Эти самые богатеи сами приходят к нам. В общем... – мужчина кинул косые взгляды по сторонам, словно боясь, что его подслушают, пригнулся над столом и заговорил шёпотом: – Среди богатых маразматиков сейчас началось какое-то странное движение. Они называют себя членами "Общества будущего". Якобы, ратуют за возможность счастливого будущего для любого самого простого человека. И проявляют это таким странным образом: не оставляя ничего или лишь крохи для своих родных, основное состояние переводят на совершенно посторонних молодых людей. Спросите, зачем? Отвечу – не знаю! Не понимаю! И понимать, если честно, не хочу. Меня наняли, платят приличные деньги. Я собственными глазами убедился, что принимаемые мною люди в итоге живы и здоровы, не говоря о том, что вполне счастливы. Нашлись предприимчивые люди, которые втёрлись во вновь образованное общество и начали подбирать потенциально подходящую молодежь. И вы были не правы, сказав, что исполнителям платят процент. Нет. Это странно, понимаю. Но именно наша фирма получает процент от полученного имущества. Вот как-то так. Думайте. И если что, я вам ничего не говорил.

В полнейшей растерянности Коля направился к выходу.

– Если всё же надумаете, то завтра в одиннадцать вечера возле метро "Озерки" будет стоять микроавтобус с таким вот логотипом, – мужчина показал картинку. – С собой иметь только ранее перечисленные документы.

Глава 6

Минула неделя. Ребята по-прежнему проходили мимо друг друга, делая вид, что не знакомы. У обоих был довольно затравленный вид. Даже вечно добродушный по отношению к окружающим Стёпа больше не пытался найти себе товарищей.

Согласно слухам, сегодня должны были прибыть новенькие. Подобные новости не очень радовали местных старожилов, которые видели в них конкурентов. Юля не сомневалась, что пройдет ещё, максимум, полгода, и среди новичков начнутся несчастные случаи, подстроенные старичками. И это оказались не все новости. Странно, конечно, что не вечером, а глубокой ночью – ожидалось очередное представление.

Так и не поняв подоплёки богатых стариков и памятуя о поведении привезших её сюда людей, а также о найденных трупах четырёх подростков, она пыталась разработать план побега. И вроде никто их не держал. Но как только они направлялись к выходу, потенциальных беглецов под любым самым, казалось бы, невинным предлогом возвращали назад. Что им надо? Ну, не могли такие воротилы реально повестись на наивные речи о новом обществе. Юля боялась, что нынешняя клоунада будет ненастоящей, что в этот раз выберут их двоих, и больше никогда...

В холл вошёл сотрудник, сопровождающий новеньких. И увидев одну из вошедших, Юля, для приличия делавшая вид, что читает, выронила журнал. Это была ОНА! То есть, её тело. "Что оно тут делает? Как связано со всем этим? Зачем? Стоит ли заговорить?" Но мысли оборвались в тот миг, когда во взгляде вошедшей девушки мелькнуло узнавание, смешанное с удивлением и ненавистью. Тем временем девушка перекинулась парой слов с сопровождающим, тот кивнул, соглашаясь, и она направилась к Юле.

– Привет, что ли, – как-то странно поприветствовала она. – Не ожидала тебя увидеть...

Юля не знала, что ответить. То ли прикинуться, что она её не знает и впервые видит, то ли раскрыть карты. В то же время, кто бы ни находился сейчас за рулём её родного тела, было очень жаль оставлять его здесь. Перспектива увидеть его в одном из тех ящиков совершенно не радовала.

– Взаимно. Ты-то что здесь делаешь?

– Логично предположить, что то же, что и ты.

– Меня насильно привезли, – призналась Юля, а её собеседница вмиг напряглась.

– Зачем?

Ответом послужило неопределённое передёргивание плеч.

– А что здесь вообще происходит? Они так темнят. Всё засекречено.

– Всё запутано. И надо быть последним идиотом, чтобы вляпаться в это дерьмо по собственной воле.

– Ну, так уйди.

– Отсюда уходят только в двух случаях.

– То есть...

– Либо в морг, либо после того, как их выберет "благодетель". Но что в этом случае происходит? Зачем это нужно? Не понимаю. Скоро как раз начнется представление, вот и увидишь. Только постарайся не привлекать к себе внимания. А потом я тебя кое-куда свожу. Там есть на что посмотреть.

Очевидно, Стёпа всё это время наблюдал за ними. Так как, стоило девушке удалиться, как он, поборов осторожность, всё же подошел к Юле.

– Еще и знакомая вляпалась? – что-то внимательно рассматривая за окном, с отвлечённой полуулыбкой тихо спросил он

– Не то слово. Теперь всё ещё сложнее.

– Главное, чтобы нас сегодня не повязали. А так... послезавтра выгул в город.

– Новенькую, думаешь, пустят?

– Хз... пусть спросит.

– Я без неё не уйду.

– Ну... как знаешь.

Спустя полчаса началось очередное представление. Как всегда, на сцене, сияя улыбкой, толкал патетические речи ведущий шоу. Затем вышла довольно крепкая ещё женщина. Известившая о том, что, несмотря на все имеющиеся в наличии средства, невозможно купить здоровье, недавно поставленный диагноз не даёт никаких шансов на надежду, и поэтому она решила сделать напоследок хоть что-то хорошее...

В целом всё было, как всегда, но... её выбор пал на Юлино тело. Мир, казалось, перевернулся. "Что делать? Как вытащить её?" А тем временем "благодетельница" уже уводила за собой до боли знакомое тело. Растерянно окинув взором зал, Юля натолкнулась на всё понимающий Стёпин взгляд.

– Надо проследить, что будет после подписания документов, – тихо подойдя к Юле во время вечеринки, произнёс товарищ.

Вскоре горе-друзья пробирались к тому зданию, где в прошлый раз осуществлялось переоформление имущества. Процесс был в разгаре. В ожидании пришлось просидеть ещё целых полтора часа, после чего "благодетельница", громко всех "благодаря", вышла на улицу покурить. "Подыхать собирается, а всё туда же!" – зло выругалась про себя Юля. Её напрягало неведение о происходящем внутри.

– Свалила, – облегчённо прошептала Юля и начала пробираться к окну.

Девушки в комнате видно не было.

– И всё же мы бы настоятельно рекомендовали вам выбрать кого-нибудь другого. Эта девушка случайно оказалась здесь, и виновные уже наказаны. Она – неподходящий "материал", – в голосе неизвестногослышались просительные нотки.

– И в чём, по-вашему, проблема? Я не вижу ничего, чтомогло бы мне помешать...

– Она – не поладившая с отцом дочь самого ...

– Хах! Да это даже веселее! Достать одного из своих самых нелюбимых конкурентов не снаружи, а вот так... это же просто мечта! Когда будет проведена процедура?

– Завтра...

– Я хотела бы поскорее. Почему нельзя провернуть всё прямо сейчас?

– Это достаточно сложно, и могут возникнуть последствия...

– За которые вы поплатитесь жизнями. Собственно, то же будет, если вы не выполните мои требования и не проведёте всё прямо сейчас, – голос женщины, ещё недавно прикидывавшейся на сцене доброй и жизнерадостной, превратился в холодную сталь.

– Как скажете. Постараемся в течение пары часов приготовить всё к процедуре.

Достаточно услышавшая Юля вернулась за угол.

– Не нравится мне, когда её материалом называют, – шёпотом поведала она товарищу. – Кстати, а тебя-то сюда как занесло?

– По дурости, вестимо.

– Понятие растяжимое.

– Объявление в универе увидел и повёлся, – тихонько вздохнув, пояснил Стёпа. – Но это философия. Что там с ней?

– Не знаю. Не видно. Но бабу эту пытались отговорить и вынудить выбрать иное тело.

– А она что?

– Заявила, что этот материал её абсолютно устраивает, а возможность отомстить её папаше вообще неимоверно радует... Все эти речи: тело, материал, месть... Нет и намёка на ту показную доброту, что они корчат на трибуне.

– Оно и так понятно, – согласился Стёпа. – Что будем делать?

– Мне кажется, её поведут туда... – поняв, что в темноте собеседник не увидит жест, она пояснила: – В морг, в операционную.

– Допустим. Но что мы можем сделать?

– У них пара часов на сборы. Здесь много народа. Если повезёт, и её доставят туда, есть шанс вытащить её.

– Ага, и конечно же, они оставят её в сознании! Как минимум, снотворное ей ширнут, и как мы такую лошадь потащим? Фигура у неё ничего, конечно, но рост!

– Это уже моя задача.

– Ты свою задницу до сих пор спасти не мог, а теперь ещё и она... Пошли уже.

Вскоре ребята обосновались неподалёку от места, где, по их предположениям, должна была проводиться неведомая процедура. Расчёт оказался верным. Юлю действительно привезли на каталке в бессознательном состоянии и, закрыв снаружи помещение, удалились по своим делам.

– Молись, чтобы окно не было закрыто. Я внутрь. Ты нас принимаешь обратно, – распорядился Стёпа.

Пара минут, проведённых в ожидании знака о том, что пора вытаскивать девушку, прошли для Юли как вечность. Постоянно казалось, что вот-вот из-за угла выйдет кто-то и застигнет её врасплох. Но удача улыбнулась беглецам, и они успели благополучно выбраться не только из здания, но и с территории "пансиона", ещё до того, какпохищение было обнаружено.

Товарищи тащили обмякшее и оттого довольно тяжёлое, неудобное для переноса тело по очереди. К утру они совсем выбились из сил, но понимали, что погоня скоро будет где-то рядом, и поэтому упорно шли. На пути попался ручей. Мелкий, но с жутко ледяной водой. Решили, сколько можно, пройти по нему. Если пустят собак по следу, это шанс задержать. Дальше им повезло. Ручей пересекал какую-то трассу. Стёпа проголосовал, и, противно скрипя, остановилась какая-то фура.

– Далеко вам?

– В идеале, в Питер, но хотя б до ближайшей больницы. Подруга сознание потеряла и в себя не приходит...

– Лучше тогда в город. Тут коновалы. Ни аппаратуры, ни препаратов. Только это... она точно дышит? Ну, забирайтесь. Её положите сзади. На лежак.

Мужик оказался с понятием. По дороге лишних вопросов не задавал и даже подвёз по указанному Юлей адресу. Так и не пришедшую в сознание девушку с трудом втащили на чердак. Быстрая проверка показала, что все вещи и деньги на месте.

– Что делать будем? – наконец-то поверив в то, что побег удался, спросила Юля. – Разбегаемся? Или ты с нами?

– Не знаю. Документов у нас нет. Дома появляться не стоит.

– Угу.

– Пусть очухается, а потом... Мне от бабки дом остался в пригороде. Туда уже года три никто не ездил. Глушь ещё та. Но печка есть, дрова должны быть. Может, что и в погребе осталось, если не протухло. Грибочки в лесу, рыбка в ручье.

– Это рай! – заинтересовалась Юля.

Наконец-то девушка пришла в себя. Даже не поблагодарив спасителей, она пыталась фыркать и не верить в их рассказы, но всё же согласилась с их планом. Им действительно надо было где-то отсидеться, и чем дольше, тем лучше. Юле хотелось поговорить с нынешним обладателем своего тела начистоту, но случая не представлялось.

На вокзалы решили не соваться. Пришлось разориться на такси. Водила, ни много, ни мало, запросил три косаря. Доехали до ближайшего к месту назначения посёлка, докупили круп, картошки, масла, консервов, мяса на первое время и даже позволили себе несколько бутылок водки. После чего, отягощенные, двинули пешком к неведомому убежищу. Шли несколько часов. Устали буквально до изнеможения. Но по прибытии ни на минуту не пожалели о своих усилиях.

Стоящий одиноко в лесочке домик был довольно большим и просторным. По огромному крыльцу ветерок гонял первую опавшую листву, поскрипывали во дворе раскачиваемые ветром качели... "Идиллия в жанре ужастиков" – промелькнула мысль в голове у Юли.

Двери и окна остались целы, как и полная поленница. Порадовало наличие света. Здесь нашлась даже банька, а в погребке действительно сохранились домашние консервации.

– Так. Мы или вместе, или врозь! – однажды за ужином категорично заявил Стёпа. – Вы практически друг с другом не разговариваете. Коля ещё как-то терпим, но Юля... Ты же его одним взглядом испепелить готова! Не знаю, что у вас там было в прошлом, но в этом явно надо разобраться. Не можете сами? Я вам помогу. Иначе нам вместе находиться не стоит. Вы не на том сосредоточены. С пылу-жару кто-нибудь что-то явно учудит.

В тот день ребята ушли от скользкой темы, но позднее разговор возобновился. И происходил он в присутствие отвесившего челюсть Стёпы. Не понимающего, то ли его нечистая занесла в компанию двух шизофреников, то ли реально возможно то, о чём он и не предполагал.

– Да задрали вы со своими старыми счетами! Хватит грызться! Мы вместе! В одной жопе! Так что заткнитесь! Оба! – в очередной раз не выдержал вечно спокойный Стёпа.

Теперь подобные ситуации возникали нередко: Коля начинал во всем обвинять не столько Юлиного отца, сколько саму девушку, разгорался нешуточный скандал. И только Стёпе, каждый раз ценой немалых усилий, удавалось их утихомирить.

Период обживания плавно перетёк в собирательство. Тащили в дом всё: орехи, травы, ягоды, грибы, рыбу. Благодаря найденной винтовке, у них нет-нет, да появлялось мясо на столе. Юля, как самое слабое звено, занималась домом. Вечера коротали возле костра, раз за разом обсуждая произошедшее, ища логическое объяснение и возможные последствия.

– Сделай одолжение – не кривись так! Мне не улыбается – если, конечно, удастся вернуть тело – выглядеть вместо двадцати плюс, на тридцать пять! – то и дело ворчала Юля.

Стёпа, видя это, лишь усмехался, но однажды произнёс:

– Если всё же предположить то, что вы меня не разыгрываете. А я уже не уверен, что это так. Иначе смысла нет. Вы друг друга на дух не переносите, какой вам резон сговариваться?

– К чему эта речь? – флегматично поинтересовалась Юля.

– К тому... что это многое проясняет!

– Например? – не уловил нить рассуждений Коля.

– Ну, вы даёте! Не прикидывайтесь тупыми! Вообще не понимаю, как ты мог... могла не догадываться! – Стёпа взглянул на Юлю и, заметив, что никто ничего не понимает, терпеливо, как детям, стал разъяснять: – Почему богатые хрычи начали отдавать имущество каким-то неведомым им молодым людям? Ну-ууу... тугие вы порой. Потому что они оставляли свои сбережения не левым людям, как кажется наивным и непосвящённым! Они оставляли их себе!

– Стой! – прервала его размышления Юля. – Я понимаю, что произошедшее с нами может вывести на самые невообразимые логические цепочки, но то, что произошло – результат аварии!

– Возможно. Но не исключено, что это последствия эксперимента в клинике.

– И тогда... если допустить, что процедура... то, значит, они нагло забирают молодые тела, а все те наивные дураки умирают? – в ужасе осознал Коля.

– Именно. И если всё действительно так, и мы единственные из незаинтересованных узнали обо всём... Сможете вы спокойно спать, зная, что там погибают, как минимум, по одному человеку в неделю? – выпалил Стёпа.

– Кстати... я всё гадала... один из врачей показался мне знакомым. Это же тот! Из клиники! Но... что мы можем сделать? Наперевес с одной винтовкой на троих штурмовать псевдопансион? Не факт, что мы даже отыщем это место. Прийти к властям? Кто в это поверит? Нам обеспечат место в психушке, – отмела все варианты Юля.

Появилась надежда. Все остальные конфликты отошли на второй план. И если Юля и Коля теперь бредили мечтой вернуть всё на место, то Стёпа страстно желал найти способ, позволяющий предотвратить беспредел.

Незаметно пролетела осень. Подошёл Новый год. И однажды Стёпа не вернулся с охоты. До поздней ночи Юля и Коля ждали друга. На улице, как назло, было темно, и жутко вьюжило. А следы заметало в считанные секунды. Ребята выходили на улицу, звали друга, но отдаляться от дома в такую погоду не решались. К утру они провалились в сон со слабой надеждой на то, что знающий эти места товарищ где-нибудь переждёт непогоду и скоро вернётся. Дни летели, надежда таяла. Коля пытался обойти ближайший лес, но в сугробах ничего было не разобрать.

– Минус один, – как-то вечером произнесла Юля.

Как бы ни давила потеря, но надо было жить дальше. Постепенно то ли уединение, то ли незаметно возникшая симпатия привела молодых людей в объятия друг друга. Эти неожиданные отношение скрасили монотонную жизнь в глуши. Весной по пути на рыбалку Коля нашел Стёпкино тело. Оказалось, что парень умудрился упасть на торчащий из земли заострённый обрубок куста. Недолго думая, ребята похоронили друга.

– Ты можешь вернуться домой, – произнёс Коля. – У меня документов с собой не было, и они понятия не имеют, где искать. Да и время прошло. Мать, наверное, с ума сходит. Там всё-таки лучше будет, чем здесь. Скоро не останется ни соли, ни круп.

– А как же ты?

– Мне соваться в твой дом не резон. Сразу вычислят. Да и папашу твоего видеть желания не испытываю.

– Зря ты так на него зол.

– Поверь, всё не просто так.

– А если ты вернёшься, и мы попытаемся вместе с ним поговорить? Объяснить. Вдруг поймёт? У него деньги и связи. Вдруг удастся прижать и заставить?

– Ага, после чего он уберёт и меня? Благодарю. Почему-то мне захотелось жить.

– Он никогда не поступил бы так! – воскликнула Юля.

– Тебе лучше знать. Может, я и тебя зря спасал? Яблочко от яблоньки, как говорится...

Разгорелся нешуточный скандал. В итоге, Юля ушла первой. Коля до вечера метался по дому и наконец-то тоже решился ехать в город. Продуктов с натяжкой хватит на месяц. Денег уже почти нет. Да и, отсиживаясь в этой глуши, ничего не решится ни с местью за отца, ни с возвратом собственного тела.

К утру, собрав свои скромные пожитки, он простился со Стёпиной могилой. Закрыл дом, более полугода служивший верным убежищем, и направился к посёлку. Солнечные зайчики, отражаясь от мокрой молодой листвы и луж, слепили глаза. Под ногами противно хлюпала раскисшая земля. Утренний автобус уже ушёл, а следующий шёл поздно вечером. Искать попутки в такой глуши – дело безнадёжное, тратить последние деньги на такси – глупо. Пришлось бесцельно слоняться по округе почти целый день. На доске объявлений возле магазина нашлась злосчастная реклама о наборе молодых сотрудников.

– Сколько наивных дураков там уже загнулось, – с горечью подумал он и, сорвав листок, выбросил его в мусорный бак.

Садясь в автобус, он кинул прощальный взгляд на уходящую в поля дорогу.

"Я отомщу виновным!" – в очередной раз мысленно пообещал он отцу. "И сделаю всё, чтобы уничтожить осиное гнездо..." – обратился он к Стёпе. "И... верну своё тело", – последняя клятва, данная самому себе, даже в мыслях прозвучала неуверенно.

– Чтобы больше ничего... ничего не связывало с ней! – вырвалось вслух.

Глава 7

Юля за время поездки до города уже несколько поостыла и начала сожалеть о столь глупо разгоревшейся ссоре, но, считая себя правой, перебороть гордость и вернуться она не могла. Благо теперь было известно, куда идти, перспектива ютиться на чердаках ей не грозила.

Улица, на которой располагался нужный дом, оказалась абсолютно невзрачной, таких в городе было много. Рядами стоящие пятиэтажки. Ничем не примечательный универсам с нагромождением рекламных щитов: ремонт обуви, изготовление ключей, парикмахерская. Таких сотни в городе. На парадной даже домофона не обнаружилось, подъезд встретил стойким амбре проспиртованной мочи, разрисованными стенами, вдоль которых стоял строй пивных банок и бутылок, ковром хабариков и отсутствием лифта. Поднявшись на третий этаж, Юля немного постояла перед обитой потрёпанным от старости дерматином дверью и нажала на звонок.

Открылась дверь на удивление тихо, без ожидаемого скрипа. Женщина лет сорока неверящим взглядом смотрела на Юлю и молча плакала.

– Коля... Коленька... как же ты, милый, так? Куда ж запропастился? Настя себе места не находит...

– Простите... – только и смогла выдавить Юля, не зная, как реагировать.

– Глупости это... всё глупости. Пошли домой! Скоро Настя со школы придёт. Вот радости-то будет...

Женщина что-то ещё говорила, но Юля уже не слышала. Всё её внимание было сосредоточено на окружающем. Сказать, что квартирка была крохотной и бедной – это равносильно тому, что промолчать. В каждой вещичке сквозила не бедность! Здесь всё было насквозь пропитано нищетой. Узкая прихожая с гвоздями вместо вешалок, висящая прямо на проводе лампочка под довольно низким потолком, обшарпанные двери в санузел, комнатушку и кухоньку, где и вдвоём не развернуться.

Сама хозяйка делила старый потрёпанный диван со своей дочкой, предоставив тахту в распоряжение Юли, возле двери стояли старенький секретер и шкаф, возле окна притулился небольшой столик, на котором и ели, и делали уроки.

Женщина, не прекращая о чём-то говорить, усадила Юлю за стол. Тут же появились старая, щербатая тарелка, алюминиевая ложка. Из недр допотопного холодильника появилась не более современная кастрюлька с постными щами. Неизбалованная в последнее время разносолами Юля проглотила набежавшую голодную слюну, готовая съесть всё, что угодно. Запылала конфорка, и вскоре перед носом исходила паром весьма вкусная на вид жидкость. Юля слушала и ела, лишь иногда кивая в ответ.

Попытки что-то разузнать у сына потерпели крах, и женщина заволновалась:

– Коля... ну, если что плохое случилось, ты скажи? Вместе мы всё преодолеем... мы надеялись, что ты жив, ждали – и пожалуйста... Ты, главное, не отмалчивайся.

"Как сказать любящей матери, что её сына здесь нет... бред... не бред. Но никто в это не поверит".

– Я ничего не помню... прости... – произнесла Юля, решив, что так проще всё объяснить.

– Господи... – хрупкие женские ладони сцепились на груди женщины, затем поползли вверх, словно она пыталась отгородиться от окружающего, не видеть правды. – Совсем, совсем?

– Угу.

Тут же рядом, как по волшебству, очутился толстенный фотоальбом. Женщина листала странички, мельком бросая взгляд на снимки и что-то рассказывая, вглядываясь в глаза сына в надежде увидеть узнавание.

– А это кто? – Юля указала на высокого респектабельного мужчину на фото.

– Это твой отец, – грустно ответила женщина.

Обращённый к Юле взгляд потускнел. Девушка поняла, что зацепила что-то очень болезненное в душе собеседницы. "Может, она его очень любила?"

– Его убили шесть лет назад. Ты хотел отомстить. Я была против. Бог сам их накажет.

Произнеся это, женщина отложила альбом и уставилась куда-то в одной ей видимую точку. Юля, не решаясь тревожить её, осторожно взяла альбом и продолжила рассматривать. Кое-какие лица она узнавала по тем фотографиям, что ранее встречались на снимках, среди Колиных одноклассниц встретилась даже одна не слишком близкая знакомая. И в очередной раз перевернув страницу, Юля едва не выронила альбом. Перед её глазами юный Коля радостно подбадривал явно делавшую свои первые шаги малышку... в её комнате! Не здесь. А именно в той комнате, где она жила в принадлежавшей им с отцом огромной квартире на Рубинштейна. Мысли носились со скоростью ветра: "Это точна она... никаких сомнений. Даже ветка за окном, и все прочее тоже. Это значит... когда же это? Малышке сейчас девять, по словам Коли. Ему на фото около семнадцати... значит... лет восемь назад они жили в нашей квартире? А может, гостили у прежних владельцев?" – сама не понимая, зачем это делает, Юля пыталась найти другие объяснения Колиного пребывания в этом месте. "Что-то не так. Что-то не складывается..." И что-то очень неприятно тяготило душу, заставляя усомниться в чём-то... в ком-то близком. В голове всплыли слова Колиной мамы: его убили шесть лет назад. "Именно тогда отец получил повышение, вступив в должность председателя совета директоров одной из крупнейших российских компаний, и мы переехали в эту квартиру... И Коля его винил... Неужели – правда?"

– А чем... чем он занимался? – напрочь забыв о том, что решила больше не касаться больной темы, спросила Юля.

– Кто? – растерянно посмотрела на неё женщина.

– Отец.

– Он был председателем совета директоров одной компании. Держал большую часть акций, не позволяя никому взять контрольный пакет. Этим, наверное, кому-то и мешал, – вздохнула женщина.

Юле с каждым услышанным словом становилось всё хуже. Ладони неприятно увлажнились, на спине выступила холодная испарина, противными, вызывающими мурашки ручейками сбегающая вниз. "Этого не может быть! Он не мог!" Не догадывающаяся о внутренних мучениях Юли, женщина углубилась в воспоминания:

– Его застрелили на улице. Суд признал виновным какого-то принявшего психотропные препараты человека. Якобы, несчастный случай на почве психического расстройства подсудимого. Помню, как ты переживал. Твой друг нечаянно стал свидетелем этой сцены. Но и на том всё не кончилось. Следом появились кредиторы, о которых мы и понятия не имели. Оказалось, что практически все счета в банках пусты. Начались угрозы. А что я могла? Одна с двумя детьми. Да... ты, конечно, был уже большой. По крайней мере, сам был в этом уверен и потому рвался самостоятельно разыскать и наказать истинных виновных. А мне тем временем пришлось продать наш загородный дом... а вот же он, – женщина пролистала пару страниц, и увиденное словно ударило в глаза Юле. – А потом и квартиру. Они отняли всё, что мы с такой любовью обустраивали. Всё, что хранило память о нём...

Голос Колиной мамы ещё что-то говорил. Но Юля не слышала. Девушка мысленно выла, не в силах опровергнуть основанные на фактах выводы. После гибели Колиного папы её отец, как она считала, вполне заслуженно, долго трудясь, наконец-то завладел контрольным пакетом акций и возглавил совет директоров именно той компании. Совпадение? Таких совпадений не бывает. Тогда же у них появилась эта шикарная квартира и очаровательный дом на берегу залива. Дом, фото которого хранится в старом альбоме семьи, ютящейся в крохотной квартирке на окраине города. "Каково это было потерять всё? Любимого мужа, дом, квартиру, машины, деньги?" Юля с уважением глянула на сидящую рядом женщину.

"Она права. Не надо мстить, бог сам накажет. Вот и свела нас с Колей судьба на Невском и закинула в странную клинику. Это за грехи отца наказание – узнать истинное лицо самого любимого человека. Но почему страдаю я? Почему не он? Мне-то за что? Я его боготворила, дура наивная. Он был авторитетом! Кумиром! Который спокойно убил конкурента, обобрав его вдову и детей до нитки... Так что же такое я сама, если столь слепа? Ведь обратила же внимание на то, с какой любовью всё сделано в новой квартире и доме. Почему не заподозрила неладное? Проще было быть слепой и наивной, делая вид и даже веря в то, что всё хорошо..." Сейчас девушке хотелось бежать прочь от самой себя. Забыть всё.

Но деваться было некуда, маленькая квартирка не располагала к уединению. Сославшись на усталость, Юля упала на "свою" тахту и, уткнувшись лицом в подушку, долго лежала, пытаясь упорядочить лихорадочно метающиеся мысли. Но вскоре прилетел маленький ураган в виде симпатичной малышки, которая, казалось, готова была насмерть затискать тело давно пропавшего любимого старшего брата.

Миновало несколько дней, наполненных эмоциями, рассказами о прошлом и раздумьями. Нищета угнетала. Колина мать, оказывается, никогда не работала. Надо было зарабатывать деньги, но как? То, что хорошо знала Юля, без диплома, стажа и отзывов никому не было нужно. Коля же был прожжённым программером, подрабатывающим хакерством, а официально трудился то грузчиком, то сторожем. И то, и другое казалось неприемлемым. В отсутствии кормильца семье помогал какой-то сердобольный Колин друг, но далее оставаться на иждивении было нельзя. Вскоре Юля устроилась, пусть и за сущие копейки, администратором в интернет-кафе. Здесь же у неё появился первый дружок – помешанный на хакерстве, весьма беззлобный ботан, назвавшийсяВано, хотя по жизни был просто Ваней. Высокий худощавый парень в очках. Вид он имел всегда отутюженный, но при этом какой-то неряшливый, словно все вещи были с чужого плеча. В прошлой жизни Юля такого даже и не заметила бы.

– Вано, – обратилась как-то к нему Юля. – У меня брат за бугор свалил, а комп, куда не плюнь, так запаролен, что хрен вскроешь.

– Тащи, гляну, – понял суть просьбы ботан.

– А он у меня с собой, – выпалила Юля и галопом понеслась в подсобку.

Спустя час активного пыхтения Вано с азартным блеском в глазах подошёл к Юле.

– Колян, а ты не говорил, что твой братела такой прошарыш. Ничего стандартного. Самописная защита. Это сложнее и интереснее, но надо время. Дашь его мне домой? Как раз пару дней свободны. Помозгую.

– Бери, – не очень решительно согласилась Юля.

– А ты пока подумай, какие он мог пароли использовать? Ну... имена там, марки машин, даты, в общем, всё, на основе чего могли быть скомбинированы пароли и логины. На случай, если не вскрою, то сгенерю подбором.

– Это я тебе и так напишу, – отмахнулась Юля и, взяв листик, написала: месть, смерть, Николай, Коля, Настя... далее шли даты рождения его, сестры и гибели отца.

– Как-то мрачновато, – взглянув на список, произнёс ботан.

– Ну... как-то так.

Два дня тянулись медленно до невозможности. Юле хотелось позвонить, спросить, как успехи. Но если Вано сам не звонит, значит, и новостейнет.

Наконец-то ботан вышел на работу, и первым делом он вручил Юле какой-то список.

– Жаль, я с ним не знаком! – с несвойственной ему эмоциональностью воскликнул Вано. – Это ж надо таким фанатом быть! Если б не твои подсказки и не перебор, я бы ни в жизнь не вскрыл! Все проги – самописки, кроме стандартных и ещё одной. Но вот с ней-то он и прокололся. Она, помимо основных функций, пишет логи посещений и сохраняет в файл логины и пассы. Правда, дешифровка сложная, но с помощью гугла я это осилил. Тут, – он указал на листик, который Юля так и продолжала держать в руках, – перечень сайтов и программ, где он когда-либо логинился с момента установки проги. Там же я указал соответствующие логины и пароли. Есть некоторые пароли от чисто локальных папок, их пути и пассы там тоже есть.

– Вот уж спасибо, – искренне поблагодарила Юля, не зная, чем отплатить парню. – Я теперь в долгу у тебя.

– Да брось, чепуха это. За то удовольствие, что я получил, я тебе ещё приплатить должен. Ну и оригинал же... Пасс на вход в комп, правда, оказался мрачноват.

Юля посмотрела в распечатку, там и вправду первой строкой шёл пароль входа – MECTbзaCMEPTb и дата гибели отца. И вправду мрачновато. Видимо, Коля действительно помешан на идее мщения. Юле стало нестерпимо интересно увидеть всё изнутри. Чем жил этот человек, что искал и что нашёл? Ведь всё, что он пытался ей сказать раньше, пропадало втуне. Она его не желала слышать и не слышала. Что он конкретно нарыл о её отце? И почему не известил органы?

– Он вообще оригинал, даю палец на отсечение, что в свободной переписке он заменял в текстах "ч" на 4, "з" на 3... ну, и в таком духе.

– Не обращал внимания, – буркнула Юля, стараясь поскорее избавиться от общества очкарика и залезть в ноут.

К сожалению, всё оказалось не так просто. Сначала долго не отставал ботан, потом пришла компания клиентов клуба, следом нагрянуло с проверкой руководство, и только полтора часа спустя Юля дорвалась до долгожданной информации.

В компьютере царил идеальный порядок. Не было разбросанных тут и там файлов. Всё было строго рассортировано по папкам, но некоторые из них оказались запаролены. К счастью, теперь у Юли имелись все необходимые сведения. Пройдясь по названиям папок, она напоролась на не характерное для Коли наименование – "123123123". Попытка войти в папку привела к необходимости заглянуть в файлик Вано. Памятуя о том, что программа могла быть установлена относительно недавно, Юля боялась, что пароль окажется неизвестен, но ей дважды повезло: именно здесь хранились материалы по расследованию гибели Колиного отца. Внутри обнаружилось немалое количество вложенных папок с вполне нормальными названиями: "Суд", "Друзья", "Конкуренты", "Работа", "Думки". Как ни странно, папка "враги" отсутствовала – или у этого человека их не было, или Коля о них ничего так и не узнал. Но Юлю заинтриговала последняя. В содержимом обнаружился единственный вордовский файл. Секунду помедлив, девушка кликнула по иконке и вновь была вынуждена обратиться за помощью к ботановской распечатке. Пароль от файла нашёлся на последней странице.

Содержимое документа, вопреки ожиданиям, не оказалось абстрактным дневником, какие ведут девочки в школе, записывая каждый шаг. Длина документа составляла всего лишь двенадцать страниц. Здесь была чётко расписана последовательность расследования с гиперссылками на хранящиеся на компе, а также в сети, документы. "Ну что ж, посмотрим, куда тебя завели расследования..."

Возле ссылок на все доки из папки "Друзья" стояли пометки – "нет мотива". Та же пометка стояла и на некоторых конкурентах и людях, инфа о которых хранилась в разделе "Работа". Решив не тратить время, Юля начала просматривать только тех, напротив кого стоял знак вопроса или "возможно, виновен".

Папка с довольно подробным досье на Юлиного отца оказалась именно с обвинительной пометкой.

Весь остаток дня, за исключением кратких моментов, когда возникала необходимость отвлечься по работе, она посвятила изучению информации о собственном отце. Но к концу рабочего дня, успев узнать много нового, не просмотрела и четверти имеющихся материалов. Попытки оправдать отца ни к чему не приводили. Никаких признаков того, что видео сфабриковано, или фото на самом деле обработано в фотошопе, не нашлось. Всё было либо правдой, либо выполнено профессионально – не придерёшься. Запихав ноут и ботановскую злополучную распечатку в рюкзак, потрясённая Юля наконец-то вышла из клуба. Домой идти не хотелось. Маленькая квартира не позволяла остаться наедине с мыслями, а это сейчас требовалось больше всего. А ещё жутко хотелось напиться. Мутило от мысли об отце. Не давало покоя то, как несправедливо она обошлась с Колей – ставшим ей родным человеком...

– Колян! – раздался сзади бодрый голос.

– Кира? Привет, – обернувшись, отозвалась Юля и опешила: "Они знакомы?", но вслух спросила: – Ты что, поджидал тут?

– Ну, если ты на связь не выходишь, то как ещё? – удивился друг. – Твоя мать сказала, ты тут работаешь.

– Кстати... она говорила, нам помогает кто-то. Не ты, случаем?

– Есть маленько. Да ты не парься, знаешь же – мне не в тягость. Я за вечер могу спустить больше, чем вашей семье на месяц надо. Да и не было тебя, кто их прокормил бы? Хотя из тебя тоже кормилец ещё тот.

Юля едва не рыдала: "С этим переселением... я потеряла такого человека!"

– Даже и не знаю, что сказать. Спасибо – мало.

– Забей! Ты уж извиняй, я сейчас на встречу еду. Но твой дом по пути. Подкину. Или, мейби, ты куда в другое место собирался?

– Давай домой, – угрюмо ответила Юля, плотнее вжавшись в сиденье.

Говорить не хотелось. Печальные мысли давили со всех сторон. С одной стороны, останься она прежней – никогда не догадалась бы об истинном лице того человека, которого считала отцом. И тут она вспомнила: давно, ещё года четыре назад, ей в руки попалось собственное свидетельство о рождении, тогда её очень смутила дата его выдачи и печать "повторное", но спросить о причинах у отца она так и не решилась. И вот теперь, оказавшись в теле когда-то совершенно незнакомого ей молодого человека, она окунулась в непредставимую, сложную жизнь бедняков, обрела друзей-ботанов, прозрела в отношении отца и с опозданием оценила своего жениха. Вот и что лучше? Быть наивной и счастливой дурой или умной, но несчастной?

Кирилл, словно чувствуя, что на душе у друга паршиво, с разговорами не лез. В молчании довёз до дома, махнул на прощание рукой и уехал. А Юля грустно взглянула на окошко на третьем этаже и, вместо того, чтобы идти к подъезду, пошла к ларьку. Купив пачку сигарет, зажигалку и две банки пива, она обустроилась на пустовавшей в позднее время детской площадке.